О сетевых технологиях, «оранжевой революции» и Третьей мировой (I)
0 0 0

О сетевых технологиях, «оранжевой революции» и Третьей мировой (I)

Революционные вихри повеяли вдруг над планетой: взорвали ближневосточный арабский мир, встряхнули гордящиеся своей стабильностью страны европейской цивилизации, чуть было не добрались до России. Ну и, естественно, вызвали заинтересованное оживление в среде политологов и разного рода экспертов. 

При этом исключительно у всех на слуху одни и те же непрерывно повторяемые заклинания: «оранжевая революция», «управляемый хаос», «мягкая сила», «ненасильственные методы сопротивления», «мультикультурализм»… Разные авторы пытаются осмыслить и интерпретировать их на ходу, выхватывая и перенося к себе из чужих статей целые блоки текстов. Однако интуиция без прочной основы знаний малопродуктивна, а специалисты-естественники (прежде всего математики, в частности, школ И. Пригожина или В. Арнольда [1]), разработавшие теорию катастроф (другие названия — теория детерминированного хаоса, теория самоорганизации) и работающие в этой области, т.е. действительно понимающие и разбирающиеся в предмете, видимо, мало интересуются тем, что происходит в глобальной социальной системе. Ну и поскольку до сих пор оценка ситуации не вышла за пределы интуитивных «прозрений» и жонглирования туманными терминами, попробуем разобраться в причинах возникших проблем самостоятельно.

Камни преткновения

В своих истоках все «цветные революции», сотрясающие мир вот уже на протяжении четверти века, основаны на методологии а) тактики ненасильственных форм сопротивления власти; и б) стратегии «управляемого хаоса». Первая является разработкой американца Дина Шарпа, систематизировавшего совокупность методик саботажа, с успехом применявшихся в течение ХХ века.

Однако несмотря на обширное и структурированное многообразие описанных Шарпом приемов (аж 198 ! [2]), отработанную технологию их использования [3] и четвертьвековую апробацию, они тем не менее не представляют из себя что-то большее, чем просто инструментарий, чья действенность жестко ограничена местом, временем и характеристиками текущей ситуации. А вот создание таких характеристик призвана решать концепция «управляемого хаоса», которую один из ее главных популяризаторов, Стивен Манн, представляет ни больше ни меньше как «стратегию глобального военно-политического доминирования США».

Отчасти так оно и есть, так как в ее основе лежит чисто военная разработка одного из научных центров Пентагона. Последняя так приглянулась рафинированному гуманитарию С. Манну, что его стараниями она была популяризована и «ненавязчиво» перетекла в сферы дипломатии и международной политики. Поскольку обычно и сам «пропагандист» концепции «управляемого хаоса» [4], и те, кто берется его пересказывать, весьма упрощают ее суть и акцентируют внимание на второстепенных признаках, необходимо сказать несколько слов о том, на чем она основана.

В своей статье «Теория хаоса и стратегическое мышление» [5] сам С. Манн отсылает к «экзотической теории хаоса и самоорганизующей кризисности», то есть фактически, казалось бы, к тем физическим и математическим дисциплинам, которые названы выше. Однако понимает он их специфично, по-своему. Так, им постулируется, что:

1) «структура и стабильность находятся внутри самой видимой беспорядочности и нелинейных процессов» (т.е. мир изменчив, процессы хаотичны, структура случайна);

2) объектом управления являются «динамические системы», т.е. системы, включающие в себя очень большое число подвижных компонентов; 

3) внутри таких непрерывно изменяющихся систем обнаруживается непериодический порядок — внешне беспорядочная совокупность данных может поддаваться упорядочиванию в разовые модели; 

4) подобные «хаотические» системы показывают тонкую зависимость от начальных условий — небольшие изменения каких-либо условий на входе приводят к дивергентным диспропорциям на выходе (очень вольная трактовка того, что в академической среде определяется термином «детерминированный хаос» [6]);

5) кризисное состояние динамических систем является для них перманентным, но не катастрофичным и проявляет себя как самоорганизующее начало, «самоорганизующая кризисность» (т.е. понуждает систему трансформироваться из одного метастабильного состояния в другое [7]).

Собственно, из последнего положения у С. Манна и следует вывод о том, что «посредством самоорганизующей кризисности хаосом возможно управлять». И это управление состоит в том, чтобы сначала оценить и понять структурные особенности системы, намеченной к управляемой деструкции, потом выявить существующие в ней внутренние напряжения [8] и, наконец, приложить к ней то самое «малое усилие, которое вызовет значительные разрушительные последствия». При правильном выборе оно же должно стать «точкой кристаллизации»: то есть задать направление и матрицу будущего реструктурирования и формообразования.

Называет С. Манн и источник такого усилия — идеологию, которую сравнивает с компьютерным вирусом, реорганизующим конфликт внутрисистемных напряжений в желательном для «управленцев» направлении:

«С этим идеологическим вирусом в качестве нашего оружия, США смогут вести самую мощную биологическую войну и выбирать, исходя из стратегии национальной безопасности, какие цели-народы нужно заразить идеологиями демократического плюрализма и уважения индивидуальных прав человека. С сильными американскими обязательствами, расширенными преимуществами в коммуникациях и увеличивающимися возможностями глобального перемещения, вирус будет самовоспроизводящимся и будет распространяться хаотическим путем. Поэтому наша национальная безопасность будет иметь наилучшие гарантии, если мы посвятим наши усилия борьбе за умы стран и культуры, которые отличаются от нашей. Это единственный путь для построения мирового порядка...» - пишет Стивен Манн.

В более поздней работе [9] он уточняет, что «для достижения подлинной глобальной кризисности... необходимы следующие предпосылки: 1) эффективные средства транспорта; 2) эффективные методы массового производства; 3) большая свобода экономической конкуренции; 4) повышение экономических стандартов, вытесняющих идеологию (когда борьба за выживание выиграна, для идеологии не остается места); 5) эффективные массовые коммуникации; 6) повышение ресурсных потребностей» [10]. Список представляет собой набор средств по атомизации общества путем отрицания объединяющего начала национальных идеологий через внедрение материально подкрепленной идеологии глобализма и воинствующего индивидуализма. Параллели данного перечня с цитатой, приведенной перед этим, очевидны.

Война и революция

То, что данная «стратегия доминирования» произведена военными и для военных же целей, очевидно. Она в полной мере отражает устремленность агрессора разрушить противника и поглотить его ресурсы. Правда, можно поспорить с ее характеристикой именно как стратегии, так как, вообще говоря, отсутствие стратегической цели, подмененной перманентным движением из одной метастабильности в другую, опускает значимость данной методологии скорее до уровня обобщенно тактической. Однако для С. Манна, не очень понимающего то, о чем говорит, это не существенно. И поскольку, по его собственному утверждению, «политика — это продолжение войны лингвистическими средствами» [5], он, ничтоже сумняшеся, продвигает разработку, кажущуюся ему перспективной, как основу действий представляемой им корпорации на международной арене.

Однако, как известно, незнание или непонимание каких-либо законов не освобождает от последствий их применения. А не понимает С. Манн вместе с военными экспертами, на рекомендации которых опирается, весьма и весьма существенные вещи.

Во-первых, обращаясь к динамическим системам (их еще называют диссипативными), он отбрасывает «за ненадобностью» фундаментальнейшее свойство их существования — удаленность от равновесного состояния. Другими словами, это движущиеся, изменяющиеся системы, и это движение имеет направление, которое может быть определено в терминологии первого и второго законов термодинамики: а) в сторону понижения внутренней энергетики (внутренней напряженности) систем и б) в сторону уменьшения их сложности. Или иначе, никакого вечного перехода от одной метастабильности к другой не существует: хаос накапливается и в конечном итоге приводит к полной деструкции системы, то есть перенесение методологии войны в политику ведет к тому, что политика превращается в «войну до победного конца».

Во-вторых, хаос с точки зрения теории, к которой апеллирует С. Манн, это не только и не столько структурное упрощение системы, сколько потеря предсказуемости поведения как ее самой в целом, так и каждой из её составляющих в отдельности (потеря информации о системе). Поэтому тактика, в которой накопление хаоса сделано основой управления системой, в конечном итоге делает ее полностью неуправляемой. Для войны, целью которой является уничтожение противника, подобное приемлемо, для «глобальной политической стратегии» — катастрофично, кем бы она ни осуществлялась.

В-третьих, кризис не является инструментом управления самоорганизацией. Он возникает, когда динамическая система, являющаяся открытой (т.е. существующей благодаря материальному, энергетическому, информационному обмену с окружающей средой), исчерпывает себя или оказывается лишенной источников жизнеобеспечения. И чем значимее для нее эта потеря, тем глубже кризис.

Из этого состояния существует несколько выходов. Во-первых, экстенсивный, т.е. распространение вовне путем обнаружения другого такого же или похожего альтернативного внешнего источника. Во-вторых, интенсивный, т.е. качественная внутренняя трансформация, ведущая к продолжению существования, но в принципиально изменённом виде, чтобы полностью исключить всё, связанное с возникшим дефицитом. Правда, в этом случае выживет лишь небольшая часть системы, оказавшаяся готовой к преобразованию, а остальная «выбракуется в отходы». Ну и, наконец, в-третьих, когда первые два пути реализовать не удается, наступают тотальный системный коллапс и деструкция.

Очевидно, что надежды на возможность управления «самоорганизующей кризисностью» С. Манн и его коллеги ошибочно связывают со вторым, описанным выше, вариантом. Однако то, что они предлагают и реализуют — создание системного кризиса посредством искусственной индукции внутри социальной системы ее антипода, с ней конкурирующего, — на самом деле направляет развитие совсем по другому руслу. Антисистема, включающая в себя лишь очень и очень незначительную долю составляющих системы, становится конкурентоспособной только тогда, когда опирается на внешний ресурс, сопоставимый по мощности с общесистемным. Только в этом случае у нее появляется шанс перехватить контроль над прочими социально-экономическими источниками жизнеобеспечения общества и расшатать его структуры настолько, чтобы можно было говорить об их критическом состоянии, близким к хаосу и ведущим к трансформации.

Что происходит после того, как описанное расшатывание целостной прежде системы оказывается успешным? Ее бóльшая часть, как это уже сказано, в трансформацию «не вписывается», деградирует, становится «социальным отходом», люмпеном, лишенным средств к существованию, нуждающимся как минимум в соцпайке, а в отсутствие оного превращающимся в «источник революционной заразы» — бандитизма в собственной стране и экспорта революции по всему миру (живое воплощение реализованной «мечты» С. Манна). Ни к какому производству, кроме разрушительного умножения хаоса, эта часть населения уже способна не будет.

Оставшаяся часть социальной системы, сумевшая найти себя в преобразовании, несмотря на свою численную ничтожность, тоже окажется неоднородной. Наряду с группой «подсевших» на информационно-идеологическую и материальную иглу коллег С. Манна окажутся другие, которые в изменившихся условиях найдут для себя вполне конкурентоспособный источник существования, полностью автономный от того, что обусловило разрушение прежней системы. Собственно, вот эти последние — доля от доли составляющих прежнего социума, взорванного по методике «управляемого хаоса», — только и подходят под определение самоорганизации как спонтанного системного ответа на внешнее возмущающее воздействие.

Другими словами, «самоорганизующая критичность» (по С. Манну) не приводит ни к какому сдвигу динамической системы в сторону метастабильности, а ведёт дело исключительно к ее распаду на антисистемные составляющие, т.е. фактически к производству и умножению одного только хаоса. Но и это не все. 

Если бы речь шла только о стратегии военных действий между разделенными противоборством автономными силами (как, вероятно, изначально и предполагалось), подобный подход был бы оправдан: враг должен быть уничтожен, а его ресурс усвоен. Однако дело в том, что в глобализованном мире социум в экономической и идейно-политической сферах своего существования - это уже не открытая, а закрытая система. И потому антисистемность, производимая в какой-то одной из его частей, которой некто захотел посредством такой процедуры управлять, в конечном итоге накапливается в ней во всей, обращая разрушительный потенциал против тех, кто его пробудил.

По сути дела, стратегия «управляемого хаоса», разработанная коллегами Стивена Манна и распространённая им самим из чисто военной области в область международной политики, является не чем иным, как стратегией перманентной мировой революции в духе Л. Троцкого. Сегодня возникающую при этом потерю устойчивости больших социальных систем можно воочию наблюдать на примере всемирных последствий «арабской весны»

(Окончание следует)

_________________________

[1] В.И. Арнольд. Теория катастроф, изд. 3-е доп., М.: «Наука», 1990.

[2] Дж. Шарп. «От диктатуры к демократии». Приложение. Методы ненасильственных действий, http://antiliberast.ru/blogs/13830/

[3] Три этапа государственного переворота: 1) акции протеста, тест на приемлемость идеи о «нелегитимности властей» и их способность к сопротивлению, формирование антиправительственного движения из разрозненных протестных групп, определение мобилизационного протестного потенциала общества; 2) дискредитация силовых структур и госаппарата, агитация в пользу саботажа и вредительства; 3) непосредственное свержение власти, http://www.newsru.com/world/22feb2012/sharp.html

[4] Автору данной статьи не удалось найти источник названия концепции. С. Манн его не употребляет, говоря о «теории хаоса» и «самоорганизующейся кризисности» («Self-Organizing Criticality»). Вероятно, речь идет о «controlled / operated chaos», по аналогии с встречающимся в литературе термином «controllable / operated changes».

[5] Mann S.R. Chaos Theory and Strategic Thought. Parameters Autumn, 1992, 54-68 (пер. на рус. см. http://spkurdyumov.narod.ru/mann.htm)

[6] «Высокая чувствительность к начальным условиям, приводящая к хаотическому поведению во времени... Под детерминированным хаосом понимается нерегулярное, или хаотическое движение, порожденное нелинейными системами, для которых динамические законы однозначно определяют эволюцию во времени состояния системы при известной предыстории» (Шустер Г. Детерминированный хаос. Введение Перевод с английского М. Мир 1988 г.) 

[7] «Большие интерактивные системы постоянно путем организации доводят себя до кризисного состояния, в котором небольшое событие может запустить цепную реакцию, которая может привести к катастрофе... Несмотря на это, композитные системы производят больше небольших событий, чем катастроф, а цепные реакции всех размеров являются интегральной частью динамики... Кроме того, композитные системы никогда не достигают равновесия, но наоборот, эволюционируют от одного метасостояния (т.е. временного состояния) к следующему» [5].

[8] Там же, дословно: «... мы должны начать с определения факторов, которые формируют критичность. Вот ряд возможностей:

- Изначальная форма системы

- Лежащая в основе структура системы

- Единство акторов

- Энергия конфликта индивидуальных акторов».

[9] Steven R. Mann. The Reaction to Chaos // Complexity, Global Politics, and National Security. Edited by David S. Alberts and Thomas J. Czerwinski. National Defense University Washington, D.C. 1998

[10] В статьях на русском языке обычно приводится угадательно-интуитивный, «синтетический» (по Шарпу и Манну), список базовых принципов «управляемого хаоса», включающий в себя: 1) использование новейших коммуникационных технологий, 2) раскол элит, 3) объединение разрозненной оппозиции, 4) общая социально-политическая дестабилизация, 5) организация массовых беспорядков, 6) государственный переворот с дозированным по обстоятельствам применением насилия.

[11] Сказанное справедливо для всех точек приложения усилий по организации «оранжевых» мятежей, включая Россию и другие постсоветские государства.

[12] То, что последнее в полной мере не было реализовано ни разу, свидетельствует лишь о глубине системного кризиса в государствах-жертвах, которым на момент осуществления агрессии против них было просто «не до того».

[13] Brzezinski Z. Between Two Ages: Americas Role in the Technetronic Era. The Viking Press: New York, 1970

[14] Мф.12:25.

Метки: США  Россия  Шарп  Манн 

Статьи по теме

Комментарии для сайта Cackle

Вы уже отметили данную новость.

Вы можете отмечать новость только 1 раз в сутки.