Герб, достойный Украины

Они хотели и хотят из миллионов русских людей Южной России создать новый народ и новое государство

Не прошло и тридцати лет с обретения Украиной самостийности, как местный Минкульт, спохватившись, утвердил герб государства. До этого, напомним, был принят лишь т. н. малый герб в виде трезубца. За остальные элементы велись идеологические баталии и бои местного значения, символизировавшие взаимоотторжение несовместимых элементов искусственно скроенного государственного организма.

К чему же в итоге пришёл победитель конкурса О. Кохан, художник-карикатурист советского юмористического издания «Перец», получавший премии за поругание всего святого для каждого истинного украинца – от трЫзуба и цветов хохла папахи ветерана дивизии СС до верховного божества свидомых украинцев – дяди Сэма.

«Он так видел» за пару лет до незалежности

«Он так видел» за пару лет до незалежности

Как видим, и на последней работе художника присутствуют ранее использовавшаяся им цветовая гамма, тот же трызуб, да и весь «ассоциативный ряд». Разве что чёрт лёгким движением перестроившейся десницы мастера заменён его оппонентом – архангелом Михаилом. Наряду с небесным покровителем Киева (почему-то изображённым в беленьких гольфиках) малый герб поддерживает символ Львова (с подчёркиванием первичных половых признаков, но накрашенными когтями).

Но если выделение столицы ещё как-то можно принять, то чем такую честь заслужил один из сотен остальных городов Украины? В лучшем случае – один из десятка регионов (после того как лев был принят в качестве эмблемы дивизии СС «Галичина», он в украинской традиции закрепился и как символ одноимённой исторической области). Особый статус Галичины подчёркивает и корона, что по законам геральдики означает суверенность региона. Наконец, родом из Галичины не только царь зверей, но и жовто-блакитная лента (которую он почему-то топчет), и красная калина из гимна первых «эсэсов» – Украинских сечевых стрельцов.

Весь этот галицкий ансамбль сам по себе и есть ответ остальным возмущённым регионам: Галичина выполняет особую историческую роль по переплавке самобытных Малороссии, Новороссии, Подкарпатской Руси, Слободского и Северского краев в однородную субстанцию по образцу себя самой, ставшей в конце XIX в. - нач. XX в. опытным полигоном для австрийских франкенштейнов. И галицкие манкурты уже сами выступили застрельщиками талергофского геноцида единоплеменников, не отрёкшихся от имени русского даже в первых в истории Европы концлагерях.

«Собачий язык» – рождение мэма

Прибывший в 1924 г. из Вены изобретатель истории Украины профессор Львовского университета им. Франца I и затем глава т. н. Украинской народной республики М. Грушевский писал: «Я тут, несмотря на все недостатки, чувствую себя в Украинской Республике, которую мы начали строить в 1917 году». На самом деле куда вольготнее чувствовал себя бывший глава Центральной рады советским академиком, не встречая открытого сопротивления украинизации, каковое случалось при УНР. Так, 8 августа 1917 г. Совет Киевского университета принял заявление (поддержанное представителями научных учреждений не только Киева) против «навязывания местному населению чуждого и малопонятного ему украинско-галицкого языка, который «не явился продуктом органического развития, но искусственно создан с определенным и ясным расчетом». «Стремление к замене общерусского литературного языка в будущей Украине таким искусственно созданным и недостаточно еще разработанным языком грозит задержкою развития образованности того народа, который вынужден будет им пользоваться», – пророчествовали служители науки уже о наших временах.

Впрочем, и на заре УССР, на I Всеукраинском учительском съезде констатировалось, что «украинцы» упрямо отказываются признавать мову: «Они говорят, что это язык галицкий, кем-то принесенный и его хотят навязать». Одним из формальных доводов было отсутствие учебников на украинском языке. Когда же гимназии были укомплектованы пособиями, напечатанными ещё в Австрийской империи для галицких школ, родительские комитеты заявили, что не станут посылать детей в школы, прославляющие Франца-Иосифа («освітяни» даже не удосужились повыдергивать из учебников портреты «найяснішого пана цісаря»). Тогда и пришлось против самых активных «отказников» применить средства убеждения ЧК.

Но как заставить разговаривать на неизвестном языке всё общество? И как обращаться к населению от имени власти? Историк Александр Каревин приводит воспоминания большевика Михайлова, возглавившего в 1918 году Таращанский уезд Киевской губернии. Тот пишет, что было принято следующее решение: объявления печатаются «на украинском-галицийском языке», а ниже расположен параллельный русский текст. После публикации первых листовок Михайлов вышел прогуляться, чтобы посмотреть «как будет относиться местное население к призыву»: «Останавливаюсь на улице у толпы, читающей на заборе наше воззвание. Читает кто-то громко по-галицийски.

– На яком же это собачьем языке напечатано? - спрашивают многие.

Кто-то начал читать воззвание по-русски.

– Во це по-нашему напечатано, – как бы в один голос заявляют слушатели. – Теперь понимаем, а то не по-нашему было».

Как видим, автор мэма «собачья мова» – отнюдь не ющенковский министр культуры Вовкун, а тот самый народ, которому вот уже сто лет навязывают свою культуру вовкуны.

Однако вернёмся в 1920-е. Уже к концу 1925 года в УССР насчитывалось более 50 тыс. насадителей автентычной мовы, прибывших из польской Галичины. Вслед за осудившим свою «контрреволюционную деятельность» Грушевским бывшие представители «буржуазной науки» бегом мчались на Украину. Оно и понятно: по свидетельству видного представителя галицкого украинства К. Студинского, в УССР «министр получает самое большее 210 руб. в месяц, когда украинизатор, работающий в пяти кружках, зарабатывает 500 руб.».

В скором времени ручонки украинизаторов от науки потянулись и к научно-технической терминологии. Ведь генсек ЦК КП(б) Украины Лазарь Каганович, требуя «со всей силой нажимать в деле украинизации», указал на «задачу создать собственную лексику, которая могла бы обслуживать все отрасли современной жизни» (выделено здесь и далее мною. – Д.С.). «Украинский язык, не считая Галиции, был только языком литературы и прессы. Только с революцией развернулись перед ним широкие перспективы», – констатировал «видатний мовознавець» В. Ганцов, призывая «творить и ковать слова». Даже за Збручем признавали, что «на Украине происходит великий и могучий сдвиг в сторону украинского национализма» (львовская газета «Діло»).

Действительно, не прошло и двух лет после первой волны галицкого нашествия, как в тогдашней столице УССР Харькове было созвано собрание украинских филологов и литераторов для выработки единого правописания. Академия наук Украины предложила вариант, в подготовке которого участвовали известные академики Агафангел Крымский и Сергей Ефремов. Однако галицкие участники, как пишет историк и потомственный языковед Дмитрий Корнилов, «вовсю уперлись и стали навязывать ученым свою манеру произношения, отстаивали свои территориальные особенности, совершенно чуждые всей остальной Украине». В итоге 6 сентября 1928 г. нарком просвещения УССР Скрыпник подписал «примирительный» вариант правописания. «Этот компромисс с галичанами вызвал бурю протестов на Востоке республики, – продолжает Корнилов. – Учителя слали к Скрыпнику делегацию за делегацией, требуя отменить галицкие элементы в правописании… В конце концов Скрыпник был вынужден подать в отставку, а в 1933-м его вариант орфографии был отменен… Диаспора все больше использовала именно галицкие варианты орфографии. Реванш галичане мечтали взять всегда».

Реванш этот начал осуществляться с назначением в 1999 г. гуманитарным вице-премьером западенца Жулынського. И теперь вся это польско-австрийская говирка украинской дияспоры в Америке и Австралии методично вливается в сознание биомассы, смотрящей свидомые украинские телеканалы и слушающей «національне радіо». А ведь ещё классик украинской литературы И. Нечуй-Левицкий, успевший оценить данный вариант, предупреждал: «...вышло что-то такое тяжелое, что его ни один украинец не сможет читать, как он ни старался бы... Проф. Грушевский, нахрапом вводя на Украине галицийский книжный язык и правописание, копает такую яму, в которую можно похоронить украинскую литературу навеки». Впрочем, уровень украинской литературы украинскую же, с позволения сказать, интеллигенцию вполне устраивает.

Когда матери не рождали нерусских сыновей

Сходные явления наблюдались в первой половине XX в. и к юго-западу от Галиции. Здесь, правда, – в Угорской Руси – массовая ломка через колено началась позже.

Вот как выдающийся карпаторусский деятель, львовянин А.Ю. Геровский поясняет, «почему в Венгрии не было Талергофа»: «В те времена в Карпатской Руси совершенно не было украинских самостийников, которые делали бы ложные доносы на своих единоплеменников, не желающих отречься от своего русского имени и от своей русской православной веры. В связи с этим интересно отметить следующий случай, происшедший в первые месяцы войны… Один из [австрийских] полков очутился в Ясенье (совр. курорт Ясиня. – Д.С.). По всей вероятности, это был галицкий полк. По рассказам местных жителей, среди офицеров полка были галицкие самостийники, которые арестовали некоторых гуцулов и шесть человек из них повесили. После этого в Ясенье явились представители венгерского командования, которые запротестовали против того, чтобы австрийцы вешали мадьярских граждан. Этим была прекращена „патриотическая" австрийско-украинская деятельность самостийников в Ясенье».

«Мы все, – уточнял д-р Геровский, – страдали от мадьярского режима, и я сам сидел по мадьярским тюрьмам, но во время войны мадьяры наших людей не расстреливали и не вешали, как это делали самостийники в Галицкой Руси, благодаря которым там потеряли жизнь десятки тысяч ни в чем не повинных русских людей».

В 1938 г. бывшая Угорская Русь добилась, наконец, гарантированной ей ещё Сен-Жерменским договором 1919 г. автономии в составе Чехословакии. Но не прошло и двух недель после объявления Подкарпатской Руси, как Прага установила здесь при помощи танков и бронетранспортёров полицейский режим во главе со своей марионеткой – униатским служителем Августином Волошиным. Началась украинизация в жёстком виде.

Украинский язык был объявлен государственным, несмотря на то что на референдуме, проведенном в Подкарпатской Руси, 86% опрошенных высказались за русский литературный язык (не русинский даже!) как официальный и язык преподавания. А остальные высказались не за украинский, а за «малороссийский» (определение «украинский» в бюллетень даже не решились поставить). Вывески и таблички с указанием улиц (все они прежде были на русском) меняли на украинские. На мову перевели преподавание. С государственных постов снимали специалистов, заменяя их «национально-свидомыми диячами». Поскольку таковых в Подкарпатской Руси недоставало, их поставку осуществила Организация украинских националистов (ОУН, запрещена в РФ)* из польской Галиции. А те уже вспомнили свой талергофский опыт. В ноябре 1938 года по указанию Волошина был открыт первый концлагерь в истории Подкарпатской Руси.

С освобождением в 1944 году встал вопрос о присоединении Подкарпатской Руси к СССР. По инициативе святого Алексия Карпаторусского в Мукачево был созван Православный съезд, который принял обращение к Сталину с просьбой не объединять Закарпатье в одну республику с галичанами: «С названием “Украина" наш народ был познакомлен только под чешским владычеством, после Первой мировой войны, и то интеллигенцией, пришедшей из Галичины. Этих галичан само чешское правительство призвало в Карпатскую Русь и их идеологию, за все время существования Чешской Республики, серьезно финансировало… Галицкие украинствующие сепаратисты избивали Карпаторусское население и его интеллигенцию и говорили: «Кацапи, маскали, вам мисто у Москви…» Наш народ-русин – Руси-сын. Наши матери не рождали нерусских сыновей. Наша русскость не моложе Карпат».

Сталин не прислушался к русским Карпат. В том числе и к русским Галиции. Ведь по польской переписи 1936 г. за 3 года до присоединения к СССР русскими называли себя 42% галицких русинов. Из остальных 58%, что именовались «украинцами», далеко не все отводили своей малой родине роль общеукраинского Пьемонта. Известный культуролог и общественный деятель Галиции И.И. Тёрох (1880-1942) после присоединения западнорусских земель к СССР в 1939 г. отмечал: «Весь трагизм Галицких „украинцев“ состоит в том, что они хотят присоединить „Великую Украину“, 35 миллионов, к маленькой „Западной Украине“ – 4 миллионам, то есть, выражаясь образно, хотят пришить кожух к гудзику (пуговице), а не гудзик к кожуху. Да и эти четыре миллиона галичан нужно разделить надвое. Более половины из них, те, кого полякам и немцам не удалось перевести в украинство, считают себя издревле русскими, не украинцами, и к этому термину, как чужому и навязанному насильно, они относятся с омерзением. Они всегда стремились к объединению не с „Украиной“, а с Россией как с Русью, с которой они жили одной государственной и культурной жизнью до неволи. Из других двух миллионов галичан, называющих себя термином, насильно внедряемым немцами, поляками и Ватиканом, нужно отнять порядочный миллион несознательных и малосознательных „украинцев“, не фанатиков, которые, если им так скажут, будут называть себя опять русскими или русинами. Остается всего около полумиллиона „завзятущих“ галичан, которые стремятся привить свое украинство (то есть ненависть к собственной Родине и всему русскому) 35 миллионам русских людей Южной России и с помощью этой ненависти создать новый народ, литературный язык и государство».

И у этих «завзятущих» всегда находились покровители. Первым советским благодетелем украинской Галиции стал… Лаврентий Павлович Берия. При нём было приостановлено уничтожение бандеровского подполья. По его распоряжению в партийные органы УССР и даже в силовые структуры были сознательно введены явные бандеровцы. Им лелеялась «творческая интеллигенция» Галичины, по традиции доносившая на всё талантливое и русское. Все эти семена дали всходы в перестройку. И расцвели в виде тотальной украинизации, антирусской государственной идеологии, героизации бандеровских террористов, гитлеровских коллаборационистов и их духовных покровителей из галицкой униатской церкви.