Окончательные итоги выборов в Национальное Собрание Республики Армения подведены: правящая партия «Гражданский договор» Никола Пашиняна получила большинство, хотя и не конституционное. Казалось бы, а страна, пережившая несколько месяцев ожесточённой предвыборной тряски, ожидала периода относительной стабильности.
Однако уже спустя считаные дни после голосования стало очевидно: несмотря на летний период, политический сезон в Армении не закончился. Более того, он только начинается.
Сегодня в центре внимания уже не результаты выборов, не агитация и не борьба за голоса избирателей. Главной темой становятся действия власти против ключевых представителей оппозиции. И если рассматривать происходящее не как отдельные эпизоды, а как единую картину, возникает ощущение, что в Армении начинается новый этап – системного демонтажа политических и экономических ресурсов оппозиционного лагеря.
Особенно примечательно, что под удар попадают именно те силы, которые традиционно считаются сторонниками сохранения тесных отношений с Россией или, по крайней мере, выступают против резкого геополитического разворота страны.
Фактически речь идет не просто о внутриполитической борьбе. Речь идет о формировании новой политической архитектуры Армении.
Первым крупным эпизодом стало дело Самвела Карапетяна. Еще до выборов власти начали процесс фактического лишения Карапетяна контроля над компанией «Электрические сети Армении». После выборов этот процесс получил дальнейшее развитие. Правительство подготовило законодательные механизмы, которые могут позволить государству установить полный контроль над компанией.
Сам по себе спор между государством и владельцем стратегического объекта не является чем-то уникальным. Подобные процессы происходят во многих странах мира, но армянский случай отличается политическим контекстом.
Самвел Карапетян давно перестал быть исключительно крупным бизнесменом. После создания партии «Сильная Армения» он превратился в одного из ключевых политических оппонентов действующей власти. Более того, именно Карапетян воспринимается значительной частью общества и экспертного сообщества как политик, ориентированный на сохранение тесных отношений с Россией.
В этой связи возникает вопрос: действительно ли речь идёт исключительно об экономическом споре или же мы наблюдаем ликвидацию финансовой базы потенциального политического конкурента?
Не менее показательна ситуация вокруг Гагика Царукяна. После выборов давление на структуры, связанные с лидером партии «Процветающая Армения», заметно усилилось.
Сначала возникли проблемы вокруг принадлежащих ему объектов недвижимости и спортивной инфраструктуры. Затем последовали решения по казино «Шангри-Ла» (приостановлена лицензия). Параллельно продолжаются разбирательства вокруг «Араратцемента».
Каждый отдельный эпизод может иметь юридическое объяснение. Однако политика оценивается не только по отдельным решениям, но и по общей картине. А общая картина выглядит следующим образом: один из крупнейших финансовых и организационных центров армянской оппозиции последовательно теряет свои позиции.
Особенно символично, что это происходит в момент, когда сама партия Царукяна пытается оспорить результаты выборов и заявляет о многочисленных вопросах к процедуре подсчета голосов.
Сложно не заметить еще одну закономерность. Под давлением оказываются неслучайные политики. Это не мелкие партии, не общественные активисты и не фигуры второго эшелона, а под ударом оказываются именно те силы, которые многие годы составляли основу так называемого пророссийского сегмента армянской политики: Самвел Карапетян, Гагик Царукян, Роберт Кочарян, АРФ «Дашнакцутюн». Как и следовало предполагать, именно представители этих политических кругов становятся объектами уголовных дел, обысков, расследований, экономического давления и политической изоляции.
Обыски у представителей «Дашнакцутюн», действия против Ишхана Сагателяна, обсуждение вопроса о снятии депутатской неприкосновенности с Роберта Кочаряна создают впечатление, что речь идет уже не о борьбе с отдельными нарушениями закона, а о системном процессе.
Особое внимание привлекает риторика самого премьер-министра. Когда глава правительства заявляет с парламентской трибуны, что будет «адресно громить» своих оппонентов, это становится не просто эмоциональным высказыванием. Подобные заявления неизбежно воспринимаются как политический сигнал всей государственной машине.
После таких слов любое действие правоохранительных органов автоматически начинает рассматриваться через призму политической мотивации. Власть может утверждать, что действует исключительно в рамках закона. Оппозиция будет говорить о политических преследованиях, но для общества главным становится вопрос доверия, а доверие в подобных ситуациях начинает стремительно снижаться. Наиболее интересным выглядит международный аспект происходящего. На протяжении последних лет отношения между Арменией и Россией переживают беспрецедентный кризис. Фактически заморожено военно-политическое сотрудничество в прежнем формате. Резко сократился уровень политического доверия между руководством двух стран. Регулярно возникают проблемы в торгово-экономической сфере. Москва открыто демонстрирует недовольство внешнеполитическим курсом Еревана.
На этом фоне именно пророссийская часть армянского политического спектра остается единственной площадкой, через которую Москва потенциально могла бы сохранять политическое влияние внутри страны. Если эти силы будут окончательно разгромлены или вытеснены на периферию политической системы, Россия фактически лишится своих основных политических партнеров внутри Армении.
Именно поэтому происходящее имеет не только внутреннее, но и внешнеполитическое значение. Для Москвы вопрос заключается уже не в судьбе отдельных политиков, а в том, останется ли в Армении сколь-либо влиятельная сила, выступающая за восстановление полноценного стратегического партнерства с Россией.
При этом необходимо понимать и логику власти. Для команды Никола Пашиняна события последних лет стали доказательством того, что прежняя политическая система не способна обеспечить устойчивое развитие страны.
Власть считает, что значительная часть нынешней оппозиции связана с прежними элитами и олигархической моделью управления. Соответственно, действия против этих фигур рассматриваются сторонниками правительства как продолжение борьбы со старой системой.
Однако даже если исходить из этой логики, остаётся вопрос политических последствий. Проблема любой демократии заключается в том, что уничтожение сильной оппозиции почти всегда приводит к ослаблению самой политической системы. Когда исчезает конкурентная среда, власть начинает терять обратную связь с обществом. Когда отсутствуют сильные альтернативные центры влияния, растёт риск политических ошибок. Когда значительная часть избирателей перестает видеть своих представителей в политическом поле, недовольство начинает накапливаться вне парламентских институтов.
Именно поэтому сегодня главный вопрос заключается не в судьбе Карапетяна, Царукяна или Кочаряна. Главный вопрос заключается в том, какой будет армянская политическая система через два-три года.
Если нынешняя тенденция сохранится, Армения может получить парламент, в котором формально будет присутствовать оппозиция, но её реальные политические и финансовые возможности окажутся серьёзно ограничены. Такой сценарий способен обеспечить краткосрочную стабильность, но в долгосрочной перспективе он несёт серьезные риски.
История постсоветского пространства неоднократно показывала: когда легальная политическая конкуренция исчезает, кризисные явления не исчезает вместе с нею – они просто откладывается на будущее.
Сегодня трудно говорить о вероятности досрочных выборов. В ближайшей перспективе власть обладает устойчивым большинством и контролирует все основные государственные институты.
Однако если Конституционный суд отклонит требования оппозиции, если парламентская борьба окажется заблокированной, если экономическое давление на политических конкурентов продолжится, то уже через несколько лет Армения может столкнуться с новой волной турбулентности. И тогда вопрос о досрочных выборах снова окажется в центре политической повестки.
Парадокс заключается в том, что после завершения выборов страна должна была войти в период стабилизации, но пока складывается ощущение, что Армения вступает в период нового противостояния, где борьба идёт уже не за голоса избирателей, а за само право на существование политической альтернативы.
