Национальная ассамблея Франции 28 мая с. г. единогласно отменила «Чёрный кодекс» – свод королевских указов и правительственных решений XVII-XVIII веков, стимулировавших рабство во французских колониях, в жернова которого попали многие миллионы человек. Само рабство было отменено в стране и её заморских колониях еще в 1848 году, но тексты того кодекса формально оставались... частью французского законодательства (!). Опоздавшее почти на два века решение национальной ассамблеи после сопроводительных правовых процедур вступило в силу с 1 июля с. г.
Четверть века тому назад французский «Закон Тобира» признал работорговлю и рабство преступлением против человечности, но дальше эффективных эпитафий дело не продвигалось. Главным инициатором закона выступила Кристиан Тобира – уроженка французской Гвианы, депутат Национального собрания, а затем министр юстиции в правительстве Франсуа Олланда, поддержанная парламентариями Пятой республики из её многочисленных заморских департаментов. В 2001 г. парламент признал работорговлю и рабство преступлением против человечности, что вскоре утвердил Ф. Олланд. Аналогичные же оценки высказал Э. Макрон на недавней церемонии в Елисейском дворце, посвященной 25-летию «Закона Тобира».
Нынешний же законопроект – об отмене «Чёрного кодекса» – внёс депутат от французской Гваделупы (Восточные Карибы) Макс Матиазaн, коего поддержали все депутаты, от крайне левых до умеренных правых, в том числе от заморских департаментов.
Печально известный «Чёрный кодекс» 1685 года (Сode noir, истолковывается как «Свод правовых норм о чёрных» (чернокожих) [рабах]), основа которого подготовлена при Людовике XIV с активным участием его знаменитого первого министра идеолога рабовладельческой экономики Жан-Батиста Кольбера, превращал рабов в «движимое имущество», которое, наряду с постоянной эксплуатацией, можно по наследству покупать, продавать, завещать, закладывать. По регулярному графику рабов перевозили из французских (и португальских) колоний в Африке и на Индостане в основном в колонии Франции в Южной и Центральной Америке, в меньшей степени – во французский Индокитай (периодически – на французские острова в Тихом океане). Перевозили главным образом в грязных, зловонных от всевозможных грузов трюмах и с останками ранее перевозимых рабов. В таких «путешествиях» погибло и пропало без вести не менее четверти загружаемого живого имущества.
Французы-плантаторы массово закупали невольников в центральной, западной Африке и других регионах, причём в роли основных продавцов выступали предводители местных племён, для которых продажа своих земляков оставалась едва ли не единственным способом припасть к благам западной цивилизации, включая диковинное для них огнестрельное оружие, предметы роскоши и т. д. Переправа рабов через Атлантический океан в Америку в нечеловеческих условиях могла продолжаться от 6 до 10 недель. Раз, а то и дважды в день невольников выводили на палубу и заставляли прыгать часа полтора-два с половиной под ударами плетей, чтобы их мышцы не атрофировались и, соответственно, чтобы «живой товар» оставался в должной физической форме. В среднем за рейс погибало от 15% до 25% рабов, а потому французские работорговцы вполне обоснованно называли свои суда «плавучими гробами в обе стороны»...
По прибытии в колонии рабов «приводили в порядок», смазывая их пальмовым или кокосовым маслом для блеска, а также заклеивая шрамы и язвы на их теле. Затем следовали аукционы, где и происходило распределение рабов по плантациям. Надо заметить, что колониальные собрания, выражавшие волю плантаторов-рабовладельцев, отрицали какое-либо вмешательство закона в отношения между господами и рабами в принципе. Соответственно, исполнялись лишь те нормы «кодекса», которые предусматривали суровые наказания для рабов. Всё остальное, что хотя бы теоретически ограничивало безраздельное господство рабовладельцев над их «движимым имуществом» (статья 44), оставалось мертвой буквой (1). Рабов можно было продавать, закладывать, дарить и передавать по наследству наравне со скотом или с клетками для диких животных. В кодексе были прописаны всевозможные наказания: так, за первую попытку побега рабу обрезали уши и ставили на плечо клеймо в виде лилии – символа королевской власти. Если раб пытался бежать во второй раз, ему подрезали подколенные сухожилия и ноздри. Третья попытка побега каралась уже смертной казнью, равно как и попытка ударить хозяина или членов его семьи, их подчинённых и т. д. В общей сложности Франция снарядила более 4400 экспедиций по перевозке живого товара.
В дальнейшем «кодекс» неоднократно дополнялся и менялся. В частности, в середине XVIII века последовали ещё две декларации: от 15 июня 1736 г. и от 1 февраля 1743 г. Первая из них запрещала освобождать рабов без письменного разрешения генерал-губернатора и интенданта колоний. Вторая карала смертной казнью беглых рабов, захваченных с оружием в руках, а также виновных в похищении пироги или лодки в целях побега. С того же времени под именем Code noir стали называться сборники правовых предписаний французских колоний (2). В январе 1767 года правительство Людовика XV издало ещё один акт такого рода, согласно которому «весьма важно для сохранения общественного порядка не ослаблять состояния приниженности, присущего черной расе, в какой бы степени это ни выражалось... Его величество пожелал поддерживать предрассудок, который должен устранить навсегда людей с цветной кожей и их потомков от всех преимуществ, присущих белым» (3).
Жестокость положений «Чёрного кодекса» и дополняющих его актов усугублялась колониальным деспотизмом, полным произволом и безнаказанностью рабовладельцев. 4 февраля 1794 г. Конвент под предводительством якобинцев провозгласил полную отмену рабства на Гаити и других французских островах, однако после установление диктатуры Наполеона, исходя из интересов плантаторов, он восстановил рабство в колониях на островах Мартиника и Гваделупа. И хотя работорговля во Франции была запрещена в 1815 году, но рабство было полностью отменено (но не Кодекс!), как было упомянуто выше, лишь во время февральской революции 1848 года.
В последние годы в заморских департаментах Франции всё громче требуют перейти «от памяти к возмещению» – именно так сформулировали свою позицию депутаты от Мартиники, Гвианы, Реюньона и Новой Каледонии, поддержав депутата от Гваделупы в дебатах по вопросу об отмене «Чёрного кодекса». Они небезосновательно указывают, что история рабства и преодоление его тяжкого наследия на заморских территориях не выглядит далёким прошлым, ибо там хорошо помнят, что после отмены рабства французское государство выплачивало немалые компенсации бывшим рабовладельцам или их родственникам-наследникам. «Освобождённые» же вчерашние рабы остались без земли, без капитала и почти всегда без возможности изменить свое социальное положение.
СМИ сообщали, что Эмманюэль Макрон, торопивший принятие закона об отмене «Чёрного кодекса», признав, что «вопрос этот невозможно игнорировать», предупредил «о бессмысленности ложных компенсационных обещаний», ибо очевидно, что «никогда нельзя будет полностью возместить это преступление». Тем не менее Париж воздержался в конце марта 2026 г. от голосования по резолюции Генассамблеи ООН, назвавшей рабство и работорговлю «самым тяжким преступлением против человечности». Франция объяснила свою позицию «нежеланием выстраивать иерархию преступлений», однако в реальности это не более чем лицемерие, прикрывающее боязнь реальность ответственности за преступления колониального прошлого.
