На днях на Востоке произошло событие, которое некоторые СМИ, не без весомых на то оснований, назвали «персидским ответом Турану». В ходе встречи с министром энергетики и водных ресурсов Таджикистана Далиром Джумой первый вице-президент Ирана Мохаммада Реза Ареф предложил Душанбе подумать о создании «Союза персоязычных стран и регионов». По словам иранского политика, общее культурное, цивилизационное и языковое наследие Ирана и Таджикистана служит прочной основой для расширения двусторонних отношений. Стратегия обеих стран заключается в развитии связей на всех уровнях и на пути расширения сотрудничества нет серьезных препятствий или преград.
Говоря о росте торгово-экономических отношений в последние годы, вице-президент Ирана заявил, что, хотя страны и добились определённого прогресса, показатели все еще не достигают желаемого уровня. Ареф также отметил научно-технический и инженерный потенциал Ирана, подчеркнув, что Исламская Республика готова делиться своими научно-техническими достижениями с дружественными и соседними странами. Предлагаемое объединение способно повысить уровень культурного и цивилизационного сотрудничества в персоязычном мире, и этот вопрос следует серьезно проработать в ходе официальных визитов и встреч представителей Ирана и Таджикистана.
В свою очередь, Джума отметил, что в последние годы экономические, торговые и культурные связи между двумя странами укрепились, добавив, что дальнейшее двустороннее сотрудничество может способствовать устранению остающихся бюрократических преград. Таджикский министр упомянул о своих встречах с главами иранских ведомств, курирующих вопросы энергетики, нефтяной промышленности, иностранных дел, а также дорожного строительства и градостроительства, отметив, что эти переговоры могут помочь расширить сотрудничество между двумя странами по соответствующим направлениям.
Можно предположить, что возможным ядром объединения действительно могут стать Иран и Таджикистан. Вместе с тем следовало бы рассмотреть данный вопрос несколько шире – ведь среди потенциальных участников порою упоминают и Афганистан, и отдельные персоязычные регионы Узбекистана.
Регионы расселения персоязычных народов. Источник Wikimedia
Разумеется, предложения, озвученные Арефом, не появляются на пустом месте. Имеет особое значение, что идея «Союза персоязычных стран и регионов» появилась на фоне явного усиления Организации тюркских государств (ОТГ), объединяющей Турцию, Азербайджан и тюркские государства Центральной Азии. Представители Таджикистана принимали участие в нескольких неформальных консультативных встречах в формате «5+1» (государства Центральной Азии и Азербайджан). В то же время для иранской же стороны Таджикистан имеет особое значение как единственная персоязычная страна Центральной Азии.
Очевидно, новый союз может стать инструментом для укрепления культурных, экономических и энергетических связей между персоязычными регионами. Скорее всего, предположения экспертов о стремлении Ирана усилить свои позиции в Центральной Азии на фоне растущего влияния и экспансии тюркских государств вовсе не лишены оснований.
Памятуя о драматических событиях на Среднем Востоке с конца февраля 2026 года, мотивация Ирана должна быть вполне понятна его соседям как на западе, так и на севере, и на востоке. Тегеран защищается от агрессии «коалиции Эпштейна» и её пособников в лице ряда недружелюбных соседних государств, лишь на словах заявляющих о своём миролюбии и добрососедстве. На практике же создаётся впечатление, что иные соседи вынашивают куда менее миролюбивые по отношению к Ирану и его народу планы.
Более чем понятно, что военно-политическое противостояние между Вашингтоном и Тегераном заходит в затяжной тупик. Широко тиражируются громогласные, бессодержательные, но оттого не менее угрожающие заявления Дональда Трампа о намерении объявить Ормузский пролив территорией США после завершения военной операции. По этому поводу даже в ООН вспомнили о необходимости соблюдения международного морского права, а иранский МИД отреагировал цитатой из Достоевского о зависимости американской политики ото лжи. Командование армии Ирана назначило денежное вознаграждение в размере 30 тысяч долларов за каждого убитого или взятого в плен американского солдата в случае наземного вторжения, пообещав двойную выплату женщинам-участницам.
По оценкам Bloomberg, конфликт перешёл в цикличную фазу низкой интенсивности, в которой ни одна из сторон не способна одержать решающую победу. Неспособность США стабилизировать обстановку побуждает страны Персидского залива ставить под сомнение целесообразность дальнейшего размещения американских военных баз на своей территории, одновременно с чем ОАЭ, Катар и Кувейт наладили скрытый транзит более 4 млн баррелей нефти в день через Ормузский пролив с отключёнными транспондерами.
Стоит ли удивляться, что на этом фоне Тегеран активно развивает внешнеполитические и экономические связи с государствами Центральной Азии? Помимо министра энергетики, в Тегеране вели переговоры министр транспорта Азим Иброхим и глава «Ориёнбанка» Хасан Асадуллозода. Главным практическим итогом переговоров стало окончательное согласование долгосрочного контракта на поставку иранской сырой нефти, а также авиационного и дизельного топлива для таджикских нефтеперерабатывающих предприятий по льготным ценам. Стороны также предметно обсудили устранение бюрократических барьеров и расширение логистических маршрутов.
Что же касается главной инициативы Тегерана относительно союза, то интереснее всего его культурно-цивилизационное измерение и соответствующий потенциал, своего рода рамка для «мягкой силы» по-персидски. Идея «Союза персоязычных стран и регионов» ориентирована на общность языка истории и культурного наследия (в то время как персы, напомним, являются шиитами, а большинство таджиков – суннитами). При этом паниранизм как сугубо националистическая идеология, адепты которой грезили бы идеями «Великого Ирана», официально не звучит во внутриполитической парадигме Исламской Республики. Паниранская партия, образованная в 1941 г. и в той или иной форме дожившая до конца 1970-х годов, после Исламской Революции была запрещена. О принадлежности к ней заявляли лишь небольшие группы интеллигенции, изредка принимавшие участие в антиправительственных демонстрациях. Иные из них после свержения шахского режима бежали за границу, некоторые были арестованы, а один из руководителей, Мохаммад Реза Амели Техрани, был осуждён и приговорён к смертной казни. По некоторым данным, «паниранская партия» существует во многом виртуально, а её электронный ресурс и вовсе зарегистрирован в Канаде (1). В начале 1990-х годов была учреждена Организация культурного сотрудничества Ирана, Афганистана и Таджикистана, однако наибольшая активность Тегерана на этом направлении пришлась на период правления президента Махмуда Ахмадинежада, полагавшего, что выстраивание полноценных отношений Ирана с соседними странами способствовало бы выходу Ирана из международной изоляции. По его инициативе на саммите в Душанбе в 2008 г. лидеры трёх стран подписали соглашение о создании экономического совета персоязычного союза, оставшееся, впрочем, на бумаге, как и большинство проектов, наподобие ирано-афганско-таджикского спутникового телеканала и др.
Думается, нынешняя попытка реанимации «персидского» проекта может быть обусловлена в том числе и фактической потерей Ираном в 2024 году Сирии как места приложения сил и геополитического влияния. Эту утрату возместить трудно и практически невозможно, учитывая геостратегическую ценность арабской республики на перекрестье дорог Леванта и с выходом к Средиземному морю. В то же время и «ждать у моря погоды» в сложившихся условиях еще опаснее. Роскошь, которую Иран позволить себе явно не может, особенно в условиях обостряющейся конкуренции в Центральной Азии с её давними (но отнюдь не линейными) связями с Ираном.
Президенты Ирана и Таджикистана М. Пезешкиан и Э. Рахмон
Как отмечают специалисты, отношения между Ираном и Таджикистаном в последние годы переживают этап активного сближения после периода серьёзного охлаждения, сохраняя ряд исторических и геополитических нюансов. Основными среди них следует выделить вопрос религиозно-политических движений, идеологические противоречия, а также тема доверия в сфере безопасности. В 2010-х годах Душанбе обвинял Тегеран в поддержке и укрывательстве лидеров запрещенной в Таджикистане «Партии исламского возрождения» (ПИВТ), чьих представителей приглашали на официальные мероприятия с участием иранских официальных лиц. Подчёркнуто светский режим Душанбе продолжает с опаской смотреть на возможные экспорт иранской шиитской идеологии и исламского влияния, учитывая, что подавляющее большинство населения Таджикистана, как упомянуто выше, исповедует суннизм. Официальный Душанбе долгое время воспринимал контакты Тегерана с оппозиционными силами как угрозу внутриполитической стабильности.
Возможно, именно теперь, в 2026 году, настало время «собирать камни», преодолевая имеющиеся противоречия в контексте взаимовыгодного экономического взаимодействия, в частности в энергетической сфере, на фоне участившихся блэкаутов и переформатирования транспортно-логистических связей, что в средне- и долгосрочной перспективе отвечает интересам Таджикистана ничуть не менее, нежели интересам Ирана.
Примечание
(1) См., напр.: Фёдорова И. Элементы паниранизма во внешней политике Ирана // Ислам на Ближнем и Среднем Востоке. 2015. № 9.
