История этого вопроса – не история журналистки Фёдоровой только. Берлемон решил запретить на территории ЕС вещание Russia Today (RT) и Sputnik ещё 27 февраля 2022 года, когда Урсула фон дер Ляйен решила «пресечь распространение в Европе токсичной и вредоносной дезинформации». Как громко заявила глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, «ещё один беспрецедентный шаг – мы запретим в ЕС кремлёвскую медиамашину. Государственные Russia Today и Sputnik, а также их дочерние компании больше не смогут распространять свою ложь. Для этого мы разрабатываем инструменты, чтобы прекратить распространение их токсичной и вредоносной дезинформации в Европе». А следом за этим последовало предложение Евросоюзу не останавливаться на полумерах и запретить сразу и интернет. Но покатилось это колесо на два месяца раньше, когда немецкий медиарегулятор Medienanstalt Berlin-Brandenburg начал расследование в отношении телеканала RT по подозрению в нарушении правил вещания на территории Германии. Фишку нашли в том, что канал вещал в 33 европейских странах по лицензии, полученной в Сербии – и это было законно. Но Берлин вдруг решил, что для вещания в ФРГ телеканалы должны иметь немецкую лицензию. И вещание RT DE Productions на территории Германии было запрещено. В ответ Москва лишили аккредитации журналистов иноагента Deutsche Welle и закрыла их корпункт.
23 февраля колесо сделало ещё оборот, и премьер-министр Великобритании Борис Джонсон обратился к медиарегулятору Ofcom с просьбой пересмотреть решение о выдаче RT лицензии. Потом финский телекоммуникационный оператор Elisa решил убрать из пакета программ телеканал RT в знак «поддержки Украины», и даже австралийский спутниковый оператор Foxtel остановил вещание RT.
Было бы наивно спрашивать, почему.
Как показало исследование Reuters в июне прошлого года, в Европе падает, если не сказать рушится, доверие к традиционным источникам новостей. В цифрах – только 40% европейской аудитории доверяют традиционным СМИ. Другое исследование – Европейского вещательного союза (EBU), проведённое осенью прошлого года, – выявило, что активно внедрившийся в европейские СМИ искусственный интеллект (ИИ) искажает содержание новости в 45% случаев, что 20% ответов ИИ-помощника содержат устаревшую информацию и вымышленные детали. Проблема лжи в евро-СМИ стала системной. И, сталкиваясь с систематическим искажением данных, европейцы перестают верить всякой опубликованной информации.
В индексе свободы прессы за 2026 год Россия значится 168-й страной из 176-и, ну, на самых задворках. Двадцатку лучших, то есть, самых свободных для журналистики, стран составляет Европа. Ссылаться на такие индексы и не оконфузиться можно только в присутствии фрау фон дер Ляйен, но и только. Однако, не я, а сами исследователи Reuters утверждают, что, к примеру, корпоративная политика компании Axel Springer, которой принадлежат Politico, Business Insider, Bild, Die Welt и The Telegraph, требует от журналистов безоговорочной поддержки Израиля и очернения правительства Ирана в своих публикациях. Но особенно усилился контроль над свободой в прессе в связи со спецоперацией России на Украине, начавшейся милитаризацией Европы и роста влияния правых идей в обществе.
Казалось бы, монолит брюссельского единомыслия в отношении России должен был бы рассыпаться в прах ровно год назад, когда вступил в силу Европейский закон о свободе СМИ. Он ввёл в действие новый набор правил для защиты плюрализма и независимости журналистики в ЕС, «чтобы СМИ – государственным и частным – было легче работать через границы на внутреннем рынке ЕС, без чрезмерного давления и с учётом цифровой трансформации медиапространства». Закон должен был защитить редакционную независимость, журналистов и журналистские источники, в том числе от использования программ-шпионов, обеспечить независимое функционирование государственных СМИ, избавить СМИ от необоснованного удаления онлайн-контента очень крупными онлайн-платформами, ну, и так далее.
Не защитил и не избавил. И действует с точностью до наоборот. К примеру, его целью было предотвратить риск вмешательства государства в деятельность средств массовой информации в ущерб равным условиям игры на едином рынке и качеству государственных средств массовой информации. Но ЕС – это государство. Пусть и искусственно созданное. И оно вот уже год ни за что мордует санкциями, к примеру, берлинского журналиста Хусейна Догру «за недоказанную поддержку России», пишет Berliner Zeitung. Не шуточки это - ограничения на передвижение, арест активов и блокировка счетов. Для жизни в «европейском саду» журналисту оставили «безработные» 506 евро в месяц. Пожертвования как в денежной, так и в натуральной форме ему запрещены – ведь это будет обход санкций. А у Догру жена и трое маленьких детей. Финансовые ограничения ставят семью в положение, угрожающее её существованию - нет средств на аренду жилья и повседневные нужды. Власти недавно заблокировали даже счёт его жены, поскольку, по мнению Центрального управления по обеспечению соблюдения санкций, которое входит в состав Главного таможенного управления, он использовался для обхода санкций.
Чем провинился этот журналист? Berliner Zeitung получило доступ к документам Европейского совета по делу Догру. Оказывается, Еврокомиссия обвиняет его в пророссийской пропаганде, мотивируя введённые против него санкции тем, что он своей журналистской деятельностью в поддержку Палестины разжигает «этническую, политическую и религиозную рознь» и тем самым поддерживает «дестабилизирующую деятельность России». Увы, это не анекдот и не школьная задачка на логику. Это фондерляйены – с палкой к своим. Чего уж говорить про чужих…
Berliner Zeitung сунулся было со «свободой слова» и законом о свободе СМИ, но Совет Европы ему пояснил, что критерии для санкций против журналиста «ясны, конкретны и взаимодополняют друг друга», так как речь идёт о «манипуляции информацией» и действиях, которые «подрывают или ставят под угрозу демократию, верховенство права или безопасность». И ещё напрягитесь: согласно определению Европейской службы внешних связей и Суду Европейского союза, «манипулирование информацией и вмешательство из-за рубежа представляет собой преимущественно не противоречащую закону модель поведения, которая угрожает ценностям, процедурам и политическим процессам или может оказать на них потенциально негативное влияние». То есть, журналиста прижгли законно.
Парадокс – Брюссель освободил себя от обязанности подтверждать вину подсанкционного человека. Необходимости доказывать конкретные организационные, финансовые или оперативные связи нет: ЕС «не обязан доказывать наличие текущих связей с правительством Российской Федерации для введения санкций в отношении того или иного лица. Достаточно того, что признаётся ответственность, причастность или поддержка действий или политики, приписываемых России». При этом, для Евросовета достаточно уже того, что такое лицо лишь умозрительно поддерживает или способствует таким действиям. На практике это означает, что для введения санкций может быть достаточно уже одной идеологической близости к определённым политическим позициям, и не обязательно российским. Ведь при принятии решений Совет может опираться на «все общедоступные источники». То есть, карать любого автора, свобода слова которого ему не понравится. ИЭто же так удобно - нет необходимости дожидаться результатов полицейских расследований или судебных процессов на национальном уровне - санкции носят превентивный характер «в целях защиты ценностей, указанных в статье 21 Договора о Европейском союзе».
Смотрим статью 21 этого документа: «Деятельность Союза на международной арене осуществляется исходя из принципов, которые руководили его созданием, развитием и расширением и которые Союз стремится продвигать в остальном мире: демократия, правовое государство, всеобщность и неделимость прав человека и основных свобод, уважение человеческого достоинства, принципы равенства и солидарности, соблюдение принципов Устава Организации Объединённых Наций и международного права».
Так какие ценности защитил ЕС и его суд, осудив немецкого журналиста Berliner Zeitung Хусейна Догру, писавшего о геноциде арабов в Палестине? Даже в ЕСПЧ специалист по международному праву Алина Мирон сделала вывод, что такие персональные санкции ЕС представляют собой глубокое посягательство на основные права и говорят о фактической «смерти в гражданско-правовом смысле» человека, поскольку его активы замораживаются, доступ к банковским услугам блокируется и всяческая дееспособность практически полностью парализуется.
Удобная это штука в руках у ЕС – мера по предотвращению угроз. «Нет ни обвинения, ни подозрения в конкретном преступлении, человеку не вменяется никакое уголовно наказуемое деяние – свобода слова и свобода прессы окажутся под серьёзной угрозой», – пишет Berliner Zeitung. Если она ещё есть, конечно.
Добавим немного логики: если связь с Россией уже есть преступление в глазах Евросоюза, то почему оно никак не инкриминируется потребителям российского газа в ЕС – ведь он остаётся крупнейшим покупателем российского СПГ с долей в 49% нашего экспорта? Или не влепит санкциями по владельцам рыбных магазинов, всем этим «fish and chips», которые в прошлом месяце только увеличили закупки в 1,7 раза, потратив на это 74,9 миллиона евро, как сообщил Евростат? Кстати сказать, лидером по русской рыбе стала ФРГ – закупила на 42,3 миллиона евро. Почему русские минтай с треской не коробят физиономию фон дер Ляйен, а вот русская фамилия Фёдорова – коробит?
Если очень коротко, то Ксения Федорова, лауреат премии ТЭФИ 2008 года в номинации «Информационная программа», руководила RT France начиная с 2017 года. Относительно Тэфи заблуждаться не будем: с момента своего зачатия от Академии российского телевидения в декабре 1994 года, она была междусобойчиком для оккупировавшей российское телевидение группы лиц, присвоивших себе право самих себя премировать, без оглядки на то, что думает об их творчестве зритель. В 2023 году Фёдорова подтвердила закрытие канала после заморозки счетов в рамках пакета санкций ЕС против России, и стала обозревателем на французском телеканале CNews, вела еженедельные рубрики на телеканалах CNews и Europe 1 и выпустила книгу Bannie («Запрещенная») о цензуре во Франции. В начале этого года французские власти продлили ей вид на жительство сразу на десять лет. В мае лидер фракции Renew Europe в Европарламенте Валери Айе направила в Управление по регулированию аудиовизуальных и цифровых коммуникаций (АРКОМ) жалобу, заявив, что выступления журналистки «могут затрагивать вопросы национальной безопасности». Позже кандидат в президенты Эдуард Филипп обсуждал возможные меры в отношении неё в эфире радиостанции France Inter. В июне у парижского офиса CNews на митинге собрались около двухсот человек с требованием аннулировать вид на жительство Фёдоровой и лишить её права работы на телеканале. И эти двести человек всё за остальную Францию решили. Предписание о выдворении префектура парижской полиции передала адвокату Фёдоровой 29 июля. В документе утверждается, что поведение журналистки «наносит ущерб фундаментальным интересам государства», а её присутствие на территории страны «по этой причине представляет собой особенно серьёзную и актуальную угрозу общественному порядку».
Но что же сами французские коллеги Фёдоровой?
Le Monde опубликовал «расследование», полное тревожными недомолвками, и возмущаясь, тем, что журналистке выдали десятилетний вид на жительство. Российское происхождение журналистки там подаётся как отягчающее обстоятельство, точно её национальность уже сама по себе является презумпцией виновности.
В ответ руководители радио Europe 1 и телеканала CNews в статье для Lе JDD характеризовали эти действия как позорные и нацеленные на удушение остатков свободы слова в стране. С их точки зрения, на медиаландшафте, который справедливо обвиняют в излишнем единообразии, журналистка Ксения Федорова была редким исключением. Но её российское происхождение, которым размахивают сейчас французские СМИ, как презумпцией виновности, оказалось в центре кампании, направленной уже не против её выступлений по радио и ТВ, а против неё самой. «Мы отвергаем это судилище ради плюрализма и свободы слова, – громко заявили авторы статьи. – Обладая большим журналистским опытом в России, Германии и Франции, она уже почти десять лет способствует большему разнообразию французского медиаландшафта. Сегодня на Europe 1 и CNews она дает свою оценку российско-украинскому конфликту. А этот конфликт более чем какой-либо другой требует строгости, интеллектуальной честности и уважения к обеим сторонам. Сама суть любого СМИ, приверженного идее плюрализма, – давать возможность высказывать разные точки зрения. А задача гражданина – составить собственное мнение». Кто бы был против…
Против был Брюссель. Как сообщил OJIM (Observatoire du journalisme), французская независимая некоммерческая ассоциация, которая занимается анализом и критикой состояния журналистики, Министерство иностранных дел Франции (набережная Орсе) затягивало введение санкций против бывшей главы RT France, несмотря на настоятельные просьбы Брюсселя и депутатов Европарламента от Макрона. МИД, видимо, читал Европейский закон о СМИ. Но Брюссель настойчиво консультировал французские власти с начала июня, в европейских институтах Ксения Фёдорова рассматривалась как «отличный» кандидат на санкции. Так санкции перетянули закон.
Ещё помнящая историю демократии во Франции либертарианская Le Courrier des Stratèges посчитала замораживание активов Ксении Фёдоровой возвращением гражданской смерти, которую страна отменила ещё в 1854 году: «Две подписи министров только что заново изобрели этот принцип – во имя «защиты демократии». Замораживание активов Ксении Фёдоровой говорит не столько о российской пропаганде, сколько о стране, где собственность снова становится привилегией. Высланная указом без суда и возможности представить свои доводы, Ксения Федорова показывает истинное лицо власти: мелкая буржуазия, которая изгоняет тех, кто не разделяет её взглядов». «И давайте рассмотрим абсурдность, в который нас ввергает эта «защита демократии»: либеральная демократия – это не дело, во имя которого приостанавливаются основные права, – это именно эта система прав, и ничего иного, как она. Нарушать права собственности ради защиты демократии – значит сжигать содержимое сейфа, чтобы защитить замок», – подводит итог Le Courrier des Stratèges. Похоже, едва ли удастся поставить в деле Фёдоровой точку. И в Париже, и в Брюсселе. Но это – собственные их дела.
Мы напрасно удивляемся тому, что евробюрократы двуличны в отношениях с нами. Ведь это их свободы, их законы, и защищают они их. Не нас. Им хочется думать, что нам следует только с нежностью на лице слушать, как сладко звучат их идиомы – свобода слова, право на справедливый суд, на честь и достоинство. А говорить нам и, тем более, иметь собственное мнение не прописано ни в европейском законе о свободе СМИ, ни в любом другом законе Европы. Но такова им и наша цена.
