В минувший вторник, 29 октября, в саудовской столице Эр-Рияде вице-президент Объединённых Арабских Эмиратов шейх Мансур ибн Заид провел переговоры с кронпринцем Саудовской Аравии Мухаммедом бен Салманом Аль Саудом и главой министерства обороны королевства. Важно подчеркнуть, что речь идет о первой двусторонней встрече на высоком уровне после серьезного разлада из-за ситуации в Йемене. Последний еще в прошлом, 2025 году привел к открытому росту напряжённости в отношениях между двумя державами Персидского залива.
Как уточняет Саудовское агентство печати (SPA), шейх Мансур и принц Мухаммед «обсудили братские отношения между двумя странами и последние события в регионе». Примечательно, что в переговорах также принял участие глава оборонного ведомства Саудовской Аравии принц Халид ибн Салман – младший брат Мухаммеда ибн Салмана.
Интересно, что по итогам переговоров принц Халид написал в соцсетях, что был «рад» встретиться с шейхом Мансуром, чтобы «продолжить братские консультации и обмен мнениями», поскольку оба государства Персидского залива работают над «дальнейшим укреплением совместного сотрудничества и тесной координации в различных сферах». Более того, он назвал Саудовскую Аравию ни много ни мало «второй родиной» шейха Мансура. Формулировки явно подобраны неспроста.
Как сообщает официальное информационное агентство ОАЭ (WAM), шейх Мансур провёл отдельную встречу с принцем Халидом. Стороны «обсудили пути дальнейшего развития этих отношений таким образом, чтобы это отвечало взаимным интересам обеих стран», отметили в WAM.
Примечательно и то, что, похоже, мировое сообщество явилось свидетелем изменившегося курса как минимум с лета 2026. Неслучайно и едва ли совпадение, что в конце июля шейх Мансур и принц Халид были запечатлены в момент дружеских объятий на фото, опубликованном руководителем Главного управления по делам развлечений Саудовской Аравии Турки Аль аш-Шейхом.
По его словам, снимок был сделан за несколько дней до публикации. Эта фотография, по-видимому, стала подтверждением стремления высокопоставленных саудовских и эмиратских чиновников публично подчеркнуть связи между двумя странами после нескольких месяцев напряженности. При этом пока, исходя из имеющихся данных, представляется крайне затруднительным определить, какая из сторон была более всего заинтересована в возобновлении порушенных связей (возможно, обе).
Как уточняет агентство WAM, шейха Мансура в поездке сопровождали генеральный секретарь Высшего совета национальной безопасности Али Мухаммед бен Хаммад аш-Шамси, председатель Национального управления по чрезвычайным ситуациям, кризисам и ликвидации последствий стихийных бедствий Али Саид Матар ан-Нияди, генеральный секретарь Tawazun Council for Defence Enablement Насер Хумайд ан-Нуайми, а также другие высокопоставленные лица.
Доподлинно известно одно: этот очередной дипломатический шаг предпринят игроками на фоне очевидно растущей угрозы безопасности Саудовской Аравии со стороны поддерживаемых Ираном йеменских хуситов из движения «Ансар Алла». К слову, в опубликованном в начале уходящей недели заявлении Минобороны Саудовской Аравии пояснялось, что именно принц Халид пригласил шейха Мансура посетить королевство.
Мировые медиа сообщали, что в последние недели хуситы действительно активизировали атаки на территорию Саудовской Аравии и связанные с ней суда, одновременно продвигаясь вдоль побережья Красного моря в Йемене и захватывая позиции, господствующие над Баб-эль-Мандебским проливом. Силам, поддерживаемым Саудовской Аравией, с трудом удаётся сдерживать это наступление. Косвенно остроту сюжета подтверждает тот факт, что правительство Йемена объявило мобилизацию.
Разумеется, успехи движения «Ансар Алла» вызывают особую озабоченность у Эр-Рияда, поскольку война с Ираном нарушила судоходство через Ормузский пролив, что повысило стратегическое значение Красного моря как альтернативного маршрута для экспорта саудовской нефти. Абу-Даби, будучи оплотом разнообразных торгово-экономических операций, вероятно, также не в восторге от продвижения группировки, которая с трудноразличимым презрением относится как к Эмиратам, так и к Саудии.
Между тем Эр-Рияд и Абу-Даби сравнительно недавно считались близкими партнерами в Йемене, присоединившись к интервенции 2015 года против хуситов, что, впрочем, не помешало сторонам впоследствии сделать ставку на конкурирующие йеменские группировки.
Напряжённость достигла пика или апогея в декабре 2025 года, когда поддерживаемый ОАЭ «Южный переходный совет» взял под контроль территорию вблизи саудовской границы, что привело к прямой военной конфронтации между двумя группировками после того, как Эр-Рияд обвинил ОАЭ в поддержке операций, угрожающих его безопасности.
Разногласия по поводу Йемена стали частью общего ухудшения отношений между Эр-Риядом и Абу-Даби. Эти две страны также поддерживают противоборствующие стороны в конфликте в Судане: Саудовская Аравия выступает на стороне суданских вооружённых сил, тогда как ОАЭ обвиняются экспертами ООН и правительством Судана в оказании военной поддержки их противникам – Силам быстрой поддержки (СБП), хотя Абу-Даби эти обвинения отвергает.
Как известно, в мае ОАЭ вышли из состава ОПЕК, в которой состояли почти шесть десятилетий, что еще дополнительно подчеркнуло остроту растущих как на дрожжах противоречий с Саудовской Аравией в вопросах энергетической политики. В Абу-Даби тогда не преминули заметить, что этот шаг обусловлен долгосрочной экономической стратегией и планами по наращиванию внутренней добычи, в то время как Эр-Рияд сохраняет за собой роль фактического лидера организации и главного сторонника скоординированной политики в сфере объемов добычи нефти.
Создаётся устойчивое впечатление, что Иран, сам того изначально не планируя, выступил для ОАЭ и КСА в интересной и новой роли полковника Кольта – создателя легендарного револьвера, который, как известно, «уравнял людей» (в нашем случае – правящие элиты монархий Персидского залива) в шансах на выживание. Абу-Даби и Эр-Рияд могут соревноваться в том, кто из них больше пострадал в результате ударов Тегерана по своей территории. И не столь уж важно, в результате прямых или косвенных (как с хуситами и Саудовской Аравией). Отчасти общие напасти сплачивают ряды, пусть и ненадолго.
ОАЭ и Саудовская Аравия являются ключевыми партнёрами в Персидском заливе, но также верно и то, что между ними сохраняется скрытое и явное соперничество за лидерство в регионе. Их противоречия охватывают несколько ключевых сфер и носят фундаментальный, а значит, трудно разрешимый характер.
Саудовская Аравия (согласно принятой программе Vision 2030) стремится превратиться в главный деловой, финансовый и логистический хаб региона, бросая вызов Дубаю и Абу-Даби как традиционным центрам притяжения капитала и экспатов.
Между соседями возникали упомянутые выше публичные разногласия по поводу квот на добычу нефти. В Абу-Даби настаивали на увеличении своих базовых квот добычи, считая текущие ограничения несправедливыми по отношению к своим инвестициям в новые мощности.
Даже перечисленных международно-политических факторов и гордиевых узлов достаточно, чтобы Саудовская Аравия и ОАЭ ещё не скоро стали бы воспринимать друг друга как реальных партнеров, которые отринут противоречия и разногласия. Между ними возможен ситуативный альянс. Но линия Эр-Рияда на сколачивание коалиции с Анкарой и Исламабадом точно весьма скверно соотносится с курсом, позицией и мнением Абу-Даби. Хорошо известно, что Мухаммад ибн Заид ибн Султан Аль Нахайян и его окружение делают ставку на тесные связи с Индией и Израилем (в рамках коридора IMEC), а те, в свою очередь, давно смотрят на Турцию и Пакистан через бинокль и через прицел.
