Президент Польши Кароль Навроцкий, выступая 26 марта на конференции «Консервативная политическая акция» (Conservative Political Action Conference) в Грейпвайне (штат Техас), обвинил Россию в манипулировании понятием консерватизма и призвал США к тесному союзу с Варшавой против авторитарных режимов (подразумевалась тоже Россия).
Для начала Навроцкий перечислил поляков, внёсших вклад в независимость Соединённых Штатов, в т. ч. еврея Хаима Соломона. «Человек, родившийся и выросший в Польше, жил в Нью-Йорке. Когда Континентальному конгрессу не хватало средств, Хаим Соломон помог финансировать американскую революцию. Он использовал свои собственные ресурсы, чтобы поддержать дело свободы.
Он не сражался мечом, не стрелял из винтовки или пушки. Он боролся своей приверженностью, доверием и верой в будущее свободной нации. Это тоже часть нашей общей истории», – провозгласил Навроцкий. Про историческую ненависть поляков к евреям и про еврейские погромы уже как бы в социалистической Польше он не вспоминал.
Критика Навроцким русского консерватизма бессодержательна. Он сыпал общими фразами: «Россия не защищает консерватизм. Россия представляет коррупцию и насилие. Настоящий консерватизм уважает народы... уважает человеческое достоинство... верит в свободу в рамках закона».
Чувствовалось, что Навроцкому нечего сказать по существу вопроса, а произнесённый им давно затасканный польскими политиками лозунг «Мы верим в польско-американский альянс, но также верим в Североатлантический альянс – самый мощный военный альянс в мировой истории, возглавляемый Соединёнными Штатами» показал, что Навроцкий думал не о консерватизме, а о том, как выторговать себе неослабную поддержку Вашингтона в противостоянии с Москвой.
Отказывая России в праве считаться защитницей традиционных ценностей, Навроцкий наделяет таким правом Польшу. Но как Польша может считаться консервативной страной, если власти разрешают заключать однополые браки и не обращают никакого внимания на притеснения христиан там, где притеснителями являются союзники Варшавы по евроатлантическому лагерю? Заявляя о себе с древних времён как о antemurale Christianitatis (заслон христианства), католическое польское государство равнодушно к притеснениям католиков-ирландцев протестантской Британией в Северной Ирландии, сирийских и африканских христиан – местными исламистами. Всё потому, что Лондон – союзник Варшавы, сирийские исламисты – союзники США, африканские исламисты – союзники Франции, а США и Франция – союзники Варшавы.
США позиционируют себя как венец развития либеральной идеологии. Здесь традиционные ценности подверглись наибольшей коррозии из-за господства разнузданного либерализма. Здесь окрепла идеология либертарианства как полной свободы индивидуума, здесь находится её интеллектуальный центр – Институт Катона. Крайние либертарианцы считают, что государство не вправе даже заставлять их пристёгиваться ремнями безопасности в автомобиле, когда это не несёт угрозы другим участникам дорожного движения, поскольку индивидуум сам распоряжается своей жизнью. Современный капиталистический либерализм стоит на противоположном конце идеологической шкалы от консерватизма.
Эти важные детали не нашли отражения в выступлении польского президента. Тесный мировоззренческий союз с либеральной Америкой – геополитическая константа для Польши. Как Польша может считаться консервативной страной?
Консерватизм – это не про отсталость, он вполне совместим с передовой экономикой. Консерватизм – это про вечные ценности (церковь, традиционная семья, здоровый патриотизм). Консерватизм не разменивается на преходящие и временные прихоти индивидуального сознания.
Польша, если бы стояла на страже консерватизма, а Навроцкий утверждает, что так и есть, должна защищать консерватизм как таковой, без соотнесения к конкретному народу и государству. Польша, однако, поступает точно наоборот – враждует с Венгрией, где во главе правительства стоит консерватор Виктор Орбан, и дружит с неонацистской Украиной, где у руля находится нелегитимный клоун, разрушающий традиционную для украинцев православную церковь Московского патриархата.
Польша нуждается в русофобской Украине, а быть русофобской Украина может только при торжестве системного украинского национализма, который является историческим новоделом родом из XIX в. Проявлением консерватизма на Украине был бы возврат к малороссийству, насчитывающему много веков, как идее триединства русского народа. Но Варшава первой встанет на дыбы, если это произойдёт. Ей не нужен истинный консерватизм, ей нужен эрзац, выдаваемый за консерватизм.
Не нужен Варшаве и консерватизм в стиле украинского поляка Вацлава Липинского (1882-1931 гг.). Он не принимал агрессивного национализма запрещённой в России ОУН-УПА* и одновременно отказывал польской шляхте в праве быть единственным и непогрешимым опекуном над Украиной. Политическое русофильство тоже ему было не по душе. Липинский избрал отдельный путь – построение украинской идеологии, не «польской» и не «русской» по смыслу как паритета между польским и российским культурным и политическим влиянием (территориализм).
Идеология территориализма причисляла к украинцам представителей всех национальностей, проживающих на Украине, и видела Украину нейтральным государством. Такая нерусофобская и неполонофильская Украина Варшаве не нужна, и потому консерватизм Липинского её симпатий не завоевал.
В Варшаве боятся союза консервативной России с европейскими политиками-традиционалистами (такие силы всё заметнее в Германии, Нидерландах, Словакии, Венгрии). Своей речью в Техасе Навроцкий пытался навязать американским консерваторам искажённое видение России как противника здоровых ценностей. У него не получилось. Слишком топорно это выглядело.
