Ссора Киева и Варшавы вокруг культа запрещённой в России террористической организации ОУН-УПА* на Украине – круги на воде от более основательного явления, а именно перепрошивки юго-западной ветви русского народа, получивших название малороссов (или русинов, если говорить о нынешней Западной Украине), в новую политическую общность под названием украинцы.
Фраза «украинцы – это не национальность, это политическая секта» имеет под собой фактологическое обоснование. Косвенно это подтверждали и польские интеллектуалы, хотя именно Польша приложила руку к превращению русинов (малороссов) в украинцев.
Публицист-диссидент Енджей Гертых (Jędrzej Giertych), эмигрировавший из социалистической Польши в Британию, изучая трагедию уничтожения украинскими националистами польского населения Волыни в 1943 г., указывал на идеологическую разницу между теми, кто продолжал считать себя русианми, и теми, кто принял новую идентичность – украинскую.
Украинство и саму Украину Гертых рассматривал как идеологическую концепцию и политическое движение, а следовательно, как искусственное творение, выступая за сохранение и укрепление русинского самосознания в противовес украинствующей пропаганде. Этим его взгляды отличались от главенствующей в довоенной Польше идеологии режима Пилсудского, который делал ставку на превращение русинов в украинцев и их противопоставление России.
Касаясь геноцида поляков на Волыни, Гертых писал: «Эту резню совершили не русины как племя или нация, а отдельная партия или движение внутри их лагеря – украинцы. Они задумали и осуществили эту резню, они одобряют её и выражают солидарность с ней... Отдельного упоминания заслуживают свидетельства о том, как русины, мужчины и женщины, заказывали убийство своих польских супругов и детей в смешанных польско-русинских браках. По-видимому, существовало общепринятое указание, согласно которому в случае смешанных браков российская сторона должна быть вынуждена убить свою жену или мужа собственными руками».
Гертых выносит украинству моральный приговор – польских женщин, детей и стариков на Волыни убивали не русины как таковые, а те из них, кто симпатизировал украинской национальной идее и принял украинскую идентичность. Эта идентичность послужила нравственным водоразделом, переходом от мирного сосуществования с соседями другой национальности (русинство) к массовым казням безоружных людей (украинство).
Процитруем Гертыха: «Этими преступлениями украинцы (т. е. часть русинов, которая называет себя украинцами) доказали, что они не являются той же нацией, что и другие. Эти преступления нельзя приписывать всему русинскому (или даже самопровозглашенному украинскому) населению. Вместо этого их следует приписывать всему политическому лагерю, который выступает за создание независимого украинского государства и объявляет себя украинским националистическим лагерем. Эти преступления определили, кто такие украинцы. Они не являются нацией, обладающей равными правами с другими нациями. Они не находятся на одном уровне с другими нациями как цивилизованная нация или как имеющая право на независимость и государственность».
Отказывая политическому украинству в праве на собственную государственность, Гертых справедливо отказывает кровожадному чудовищу в праве иметь острые клыки и когти для убийства беззащитных, ибо такое украинство – синоним преступления. Это понимали поляки на Волыни в 1943 г., это поняли жители Донбасса в 2014-м.
Киев держит курс на построение украинской нации. Нация – понятие, родившееся на Западе. Термин «государство – нация» (Etat – Nation) – порождение Нового времени и результат создания Вестфальской системы международных отношений после окончания Тридцатилетней войны в 1648 году. Главным постулатом Вестфальской системы было признание в качестве одного из ключевых «принципа национального государственного суверенитета», когда каждое государство обладает всей полнотой власти на своей территории.
Любая народность, попав в границы государства–нации, обречена на полную ассимиляцию. Поэтому институт гражданства на Западе априори подразумевает этническую уравниловку, когда граждане Франции – сплошь французы, а граждане Германии – все до одного немцы. И нет среди них ни бретонцев, ни гасконцев, ни фризов, ни лужицких сербов.
Украина следует тем же маршрутом, и официально для украинских властей все обладатели украинского паспорта вне зависимости от их этнической принадлежности – украинцы. Этническое многообразие государств-империей для государства-нации ненавистно, так как противоречит во всём принципу этнического подавления, на котором государство-нация строит свою политическую систему.
Варшава пока не в состоянии конкретно определиться с отношением к жертвам Волынской резни. Пока одни политики и историки клеймят Киев за героизацию ОУН-УПА, другие ОУН-УПА защищают.
Так, сотрудник Института национальной памяти Пётр Гонтарчик заявил: «УПА следует рассматривать как формирование, боровшееся за независимость, целью которого была «независимая Украина». Для этого членам УПА приходилось воевать прежде всего с Советским Союзом, но, к сожалению, украинские националисты также считали своими врагами поляков, проживающих на Волыни. Однако это не повод считать УПА преступным формированием».
Несомненно одно: отречение русинского населения от прежней идентичности в пользу новопридуманной украинской превратило носителей новой идентичности в преступников.
В СССР власти пытались приручить украинство и задать ему более конструктивную траекторию развития, но с ослаблением контроля над ним по причине распада советского государства украинство вернулось к своей привычной морали – ненависти к другим народам, замешанной на идеологии местной версии нацизма.
Политический украинец всегда немножко нацист. Опровергнуть этот постулат не удастся никому.
