Смерть бывшего командующего армией боснийских сербов генерала Ратко Младича 27 августа 2026 года в гаагской тюрьме ООН уже породила ряд противоречивых версий. По официальной версии его врагов, сербский полководец, не проигравший не одной битвы и отбывавший пожизненный срок за приписываемые ему «военные преступления», скончался в узилище после нескольких инсультов. Однако его семья и ряд общественных деятелей настаивают на иной трактовке событий, указывая на применение сильнодействующего наркотического анальгетика – фентанила, который намеренно использовался тюремными медиками при паллиативном «лечении».
Сын генерала Дарко Младич заявлял в интервью, что за несколько месяцев до смерти его отцу стали вводить фентанил – синтетический опиоид, применяемый при терминальных стадиях онкологических заболеваний. По словам Дарко, врачи пытались объяснить это необходимостью обезболивания, однако при этом сам генерал, по утверждению сына, на физическую боль не жаловался: «У него вообще не было никаких болей… Единственное, что он в последнее время говорил, – это что у него болит душа». Лишь после уведомления о начале применения препарата семья Младича, по словам Дарко, осознала, что «фактически происходит процесс убийства».
Эту информацию подтвердил и детализировал и посол Боснии и Герцеговины в Белграде Александар Вранеш, заявивший, что после категоричного отказа семьи от предложенной эвтаназии, Младича лишили необходимых препаратов для лечения хронических заболеваний, заменив их фентанилом без надлежащего медицинского наблюдения. По оценке дипломата, такие действия можно рассматривать как преднамеренное ускорение смерти или, иными словами, как форму убийства.
Кардиолог Огнен Гудель, ознакомившийся с температурным листом генерала, сообщил, что помимо трансдермальных пластырей с фентанилом применялись и сублингвальные (подъязычные) дозы препарата. Метаболиты фентанила выводятся через почки и могут привести к прекращению мочеотделения. Кроме того, по данным Гуделя, в последние недели жизни Младича не проводился регулярный контроль артериального давления и лабораторных показателей, а терапия диабета была прекращена, при этом уровень глюкозы в крови оставался повышенным.
Доктор О. Гудель охарактеризовал совокупность этих фактов как «де-факто убийство» или «убийство бездействием», указав, что подобное игнорирование состояния тяжелого пациента (кардиологического, почечного и диабетического) противоречит всем международным медицинским протоколам. Он также упомянул, что голландские врачи объясняли отсутствие анализов желанием «избавить генерала от боли от уколов».
Подозрения семьи усилило и то, что Международный остаточный механизм для уголовных трибуналов (МОМУТ) в Гааге в течение 6 (шести) дней после смерти генерала не информировал родственников о сроках передачи тела. Адвокат семьи оценивал, что процедура передачи может занять не менее 24 дней. Затягивание выдачи тела покойного генерала сразу же вызвало очень большие подозрения. Похоже, убийцы ожидали, пока основные улики (следы препарата) полностью не исчезнут из тела.
Тело было доставлено в Белград только 3 сентября – на седьмой день после смерти. По прибытии останки генерала были направлены в Военно-медицинскую академию (ВМА) для вскрытия, которое проводилось по запросу семьи и на основании письма министра юстиции Сербии. Министр юстиции Ненад Вуйич заявил, что ожидаются результаты вскрытия, после чего будет проанализирована вся документация. Заместитель руководителя ВМА Иван Лекович сообщил, что все данные – как патологоанатомические, так и токсикологические – будут переданы семье и соответствующим институтам «в кратчайшие сроки». Однако даже на момент подготовки этого материала окончательные выводы независимой экспертизы так и не были обнародованы.
Логичным продолжением всех этих событий видится судьба Радована Караджича – первого президента Республики Сербской, обречённого на пожизненное заключение в британской тюрьме на острове Уайт с мая 2021 года. Его защита неоднократно заявляла, что здоровье Караджича серьёзно подорвано, он страдает хроническими заболеваниями, однако должной медицинской помощи не получает. Адвокат Горан Петрониевич подчёркивал, что за последние пять лет Караджича никто не видел, а условия содержания в британской тюрьме оставляют желать лучшего. Семья сербского политика не может получить британские визы для его посещения. Защита планирует обратиться в МОМУТ с запросом о переводе Караджича хотя бы (!) обратно в смертоносную для сербских героев Гаагу, где условия якобы «немного лучше».
После странной смерти Слободана Милошевича в 2006 году в той же Гаагской тюрьме (сторонники Милошевича и его семья настаивают, что имело место «убийство с помощью бездействия или отравления») и теперь – Ратко Младича (обстоятельства смерти генерала очень напоминают гибель Милошевича, отличие лишь в препарате – в 2006 г. использовали рифампицин, в 2026 г. – фентанил), вопрос о том, не станет ли Караджич следующей жертвой сомнительного медицинского обращения западных тюремщиков и одновременно палачей героев славянского сопротивления «новому мировому порядку», приобретает особую остроту. К сожалению, ответы на него могут появиться чуть позже, чем хотелось бы – после уже слишком затянувшейся публикации результатов токсикологической экспертизы и независимого расследования обстоятельств весьма неоднозначной смерти генерала Младича.
