85 лет назад, в октябре 1941 года – впервые за сто тридцать лет после вторжения армии Наполеона – враг снова подошел к Москве. Он был гораздо более жестокий и страшный, чем в 1812 году. В сумрачную осеннюю погоду началась операция «Тайфун», и на захват великого город двинулась несметная армада: почти два миллиона солдат Германии и ее союзников, которых поддерживали 14 тысяч орудий и 1700 танков. С воздуха позиции Красной армии атаковали почти полторы тысячи самолетов. Далеко не все в мире верили, что Советский Союз сможет остановить эту грандиозную силу.
3 октября Адольф Гитлер выступил на открытии кампании «Зимняя помощь немецкого народа» в берлинском Sportpalast. Он говорил о Германии, немецкой нации и ее армии, которая, преодолевая все трудности, идет к победе. Фюрер назвал размеры территории, отвоеванной вермахтом в России, перечислил число пленных и количество трофеев. При этих словах зал заревел от восторга.
Он вспомнил 22 июня – день, когда началась «неистовая борьба», и признался, что не хотел этой борьбы. По словам Гитлера, Москва вела себя агрессивно, и ставила перед Берлином условия, на которые он не мог согласиться. «Уже в мае (1941 года. – Ред.) ситуация сгустилась так, что не осталось никаких сомнений по поводу того, что Россия собиралась при первой же возможности напасть на нас», – сказал он.
Он, конечно, не упомянул, что план «Барбаросса» был подписан им еще в конце 1940 года. И всю первую половину сорок первого Германия готовилась к вторжению в Россию, пряча свои коварные намерения.
В своей речи Гитлер утверждал, что Советский Союз собирался напасть на Третий рейх и «мы были на волосок от уничтожения не только Германии, но и всей Европы… Это было бы вторым нашествием монголов под руководством нового Чингис-хана…». Поэтому он решил ударить первым.
Гитлер не говорил о том, что вермахт встретил упорное сопротивление Красной армии и понес большие потери. Наоборот, он утверждал, что дела на фронтах идут замечательно. «Я впервые говорю об этом, потому что сегодня уже могу сказать, что противник сломлен и никогда больше не поднимется!» – патетически произнес он, и Sportpalast задрожал от рукоплесканий.
…В то время из газет и черных тарелок репродукторов граждане СССР узнавали шокирующие известия. 3 октября немцы вошли в Орел, 6-го захватили Брянск, на другой день – Вязьму. 13 октября пала Калуга, вскоре Калинин – ныне Тверь, следом – Можайск и Малоярославец. Это были грозные раскаты октябрьской «грозы».
15 октября Государственный комитет обороны СССР принял постановление «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы», который подписал Сталин. В документе говорилось, что «в случае появления войск противника у ворот Москвы поручить НКВД… произвести взрыв предприятий, складов, учреждений».
16 октября считается самым трагическим днем для столицы России в Великой Отечественной войне. В Москве остановился транспорт, и вспыхнула паника. Начались грабежи магазинов и уничтожение документов. Правительственные здания и предприятия опустели, к вокзалам и шоссе устремилась огромная масса людей, стремящихся покинуть город.
К счастью, приказ о взрывах важных объектов так и остался на бумаге. Через несколько дней порядок в Москве был восстановлен. Военные, милиция и горожане продолжили подготовку к обороне города. На крупных магистралях дороги перегородили баррикады и противотанковые ежи, окна первых этажей и витрины магазинов загородили мешками с песком.
…Немцы продолжали наступление, но оно неуклонно ослабевало. Число немецких солдат сокращалось, но резервы не восполняли потерь. Выходили из строя танки и бронетранспортеры, кончалось горючее. Начались трудности с продовольствием.
В октябре выпал первый снег – предвестник морозов. На лишенную зимнего обмундирования немецкую армию это произвело гнетущее впечатление. Но еще больше немцев шокировала стойкость Красной армии.
Оптимизм немецкой пропаганды еще не иссяк, но заметно снизился. Главное издание Третьего рейха Völkischer Beobachter жаловалось на бездорожье и проливные дожди. Его корреспондент писал, что Красная армия является «вооруженным до зубов великаном, какого история еще не создавала. Моторизованные советские колонны кажутся гидрой, у которой всё время появляются новые головы».
Со страниц Berliner Börsenzeitung слышался стон по поводу трудностей снабжения германской армии и жалобы на «изнуряющую борьбу партизан». Другая газета Das Reich ужасалась, что «такую страну, как СССР, в течение одного лета не завоюешь». Kölnische Zeitung признавала, что «советский солдат дерется не только упрямо, но и с непередаваемым ожесточением».
Та же газета давала понять, что в России немцы расстались с последними иллюзиями и познали суровый быт: «Пребывание в окопах под ветром в непогоду, под непрекращающимся обстрелом со стороны врага и при частых его атаках требует не только постоянного напряжения, но и отказа от сна. Враг хорошо умеет укрепляться и использовать местность».
Это было завуалированное признание, что дела на фронте ухудшаются. Об этом писал в своем дневнике командующий группы армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок: «В общей сложности все это (достигнутые частные успехи) можно оценить только как ничто. Расчленение боевых порядков группы армий и ужасная погода привели к тому, что мы сидим на месте. А русские выигрывают время, для того чтобы пополнить свои разгромленные дивизии и укрепить оборону, тем более что под Москвой в их руках масса железных и шоссейных дорог. Это очень скверно!»
У Гитлера же было простое объяснение случившемуся: он считал, что в ситуацию вмешались «внеземные силы». С тех пор на Западе превалирует примерно такое мнение. Объективность и трезвый анализ за ненадобностью выброшены в мусорную корзину. Вот лишь два примера.
В 2021 году газета Die Welt, сайт которой заблокирован в РФ, отметила 80-летие битвы под Москвой серией материалов. Один из них венчал «громкий» заголовок: «78 дивизий вермахта должны были взять Москву. Но им помешала распутица».
Автор публикации затянул старую песню о том, что вермахт остановила не Красная армия, а суровая природа: «Всё изменилось в мгновение ока: начались осенние дожди. А на дорогах, по которым танки должны были мчаться к Москве, не было твердого покрытия. Некоторые лошади погибали, слишком глубоко погружаясь в грязь…»
Другой материал Die Welt также содержал жалобы на немилосердную природу. Отмечалась также решимость Советской власти, восстановившей порядок в охваченной паникой Москве: «Только жестокое использование войск НКВД положило конец происходящему. Чтобы продемонстрировать своё упорство, Сталин провел, как обычно, парад на Красной площади в честь годовщины Октябрьской революции. Тем временем, москвичей загоняли в ополчение и трудовые бригады и отправляли в город для укрепления обороны. Но немцы не пришли».
Как будто москвичи настойчиво звали завоевателей, но они отказались от приглашения! Автор умолчал о том, что охваченное патриотизмом население Москвы встало на защиту города и немецкие дивизии не выдержали этого отпора.
Проскальзывали более или менее трезвые оценки. В частности, участвовавший в битве под Москвой Адольф Кильмансегг отмечал: «По моему мнению, мы проиграли, на самом деле, по стратегическим и тактическим причинам. Не наступление холодов стало причиной поражения под Москвой, а общий план войны Гитлера. Он мог бы быть реализовал лишь в том случае, если бы в пользу вермахта сложился бы целый ряд непредсказуемых факторов и случайных обстоятельств».
…Ближе всего немцы подобрались к Москве 30 ноября 1941 года. В тот день они захватили поселок Красная Поляна – сейчас это микрорайон города Лобня – и находились примерно в 20 километрах к северу от столицы России. Отсюда до Садового кольца было 27 с половиной километров, до Кремля – 33.
Но это расстояние немцам пройти не удалось.
Напоследок – еще одна цитата. Лауреат Пулитцеровской премии Отто Толишус в статье «Роль морального духа в войне», опубликованной в New York Times, писал: «Ключ к стойкости русских – сама русская душа, примитивная и яростная, мрачно задумчивая и чувствительная, обремененная глубоким чувством вины. Все это не только превращает русского в пассивного фаталиста, но также приучает его к страданиям и смерти, заставляя крепко держаться за две вещи, кажущиеся четкими и вечными – религию и священную родную землю».
