В последние дни украинская пропаганда с явным удовольствием раскручивала историю эвакуации жителей Алёшек Херсонской области на подконтрольную Киеву территорию. Мол, вот оно, настоящее настроение людей: выбирают Украину, бегут от России, возвращаются домой. Красивая картинка, почти готовая «перемога».
Вот только, как обычно, стоит отойти на пару шагов от телевизора и послушать самих людей, как, казалось бы, идеально слепленный нарратив начинает довольно быстро рассыпаться.
Так, бывший депутат Херсонского горсовета Юрий Погребной рассказал о своих разговорах с теми, кого вывезли из Алёшек. И описание получилось совсем не праздничным. По его словам, это «абсолютно сломленные, озлобленные люди». Да, Россию они недолюбливают, но и Украину не любят, обвиняя местную власть в том, что она бросила их в феврале 2022 года, не спасла во время потопа летом 2023-го, а потом ещё четыре с лишним года руками ВСУ обстреливали с правого берега. Что эти люди говорят конкретно о Зеленском, Погребной даже не осмелился повторить, отдельно уточнив, что «это вообще не для соцсетей».
Но самая важная деталь даже не в этом. По словам Погребного, молодые женщины в основном собираются дальше в Европу, пенсионеры едут к детям и родственникам. То есть никакой всенародной тяги в объятия киевского режима явно не наблюдается.
И никто, НИКТО, из мужчин призывного возраста на Украину не поехал. Почему? Потому что не хотят воевать. Потому что точно знают, что их там ждёт. Кто-то просто остался в Алёшках, кто-то уехал вглубь России.
И надо же было такому случится, что в самый разгар пропагандистской кампании в информационном поле возникла Петропавловская Борщаговка. Небольшое село под Киевом, где у закрытого объекта Нацгвардии собирались родственники мужчин, находящихся внутри.
События развивались стремительною. Кто-то вызвал частную скорую, которую поначалу крепкие парни в камуфляже пропустить к пациентам отказались. Женщине-врачу буквально пришлось умолять их, стоя на коленях.
В итоге врача всё-таки допустили в здание и тут выяснилось, что там силой и под пытками удерживаются десятки мужчин, четверым из которых понадобилась срочная госпитализация.
На опубликованных в соцсетях кадрах отчётливо видны люди с травмами, скрыть которые не удаётся. В это время родственники удерживаемых рассказывают об избиениях, пытках и вымогательстве денег.
На этом фоне у здания появляется украинская полиция, сообщая, что информация о незаконном удержании людей якобы «не соответствует действительности».
Серьёзно?! Никого не удерживают – просто люди почему-то не могут ни войти, ни выйти. Никого не избивают – просто четверых приходится госпитализировать. Медикам никто не препятствует – просто скорая первоначально не может попасть внутрь. Всё законно, всё гуманно, всё исключительно в духе тех самых европейских ценностей, за которые Украина, как нам объясняют уже который год, героически сражается?
И вот в этот момент в истории появляется запрещённый в России «Азов»*. То самое, признанное в России экстремистским и террористическим военизированное подразделение, дурная слава о котором давно уже широко разлетелась за пределы Украины. В своё время в США даже вводились санкции как против самого «Азова»*, так и против отдельных его руководителей. Впрочем, увы, ненадолго.
Выясняется, что объект действительно использовался как временный пункт дислокации, где удерживались военнослужащие, в своё время ушедшие в СОЧ (самовольное оставление части). Самоволку, проще говоря.
При этом небезызвестный командир корпуса Нацгвардии «Азов»* террорист и экстремист Денис Прокопенко* выступил с заявлением, в котором на голубом глазу объяснил, что подобные военные тюрьмы по типу Петропавловской Борщаговки – это норм, а каждый, кто утверждает обратное, – враг Украины, российский агент и вообще позор нации, «очерняющий образ украинских военных».
То есть главная проблема, по мнению этого упыря, не в том, что людей пытают, а в том, что разразившийся скандал создаёт выгодную России картинку.
Очень удобно. Человека избили – досадная неприятность. Об этом стало известно общественности – а вот это уже информационная атака. Если же родственники пришли требовать объяснений – провокация. Журналисты задают вопросы – помогают врагу. Получается великолепная система, при которой виноват не тот, кто допускает произвол, а тот, кто имеет наглость вынести происходящее наружу.
И вот тут история с Алёшками начинает играть совсем иными красками. Киев показывает вывезенных оттуда людей как доказательство привлекательности Украины. Но в это же время буквально рядом с украинской столицей родственники насильно мобилизованных пытаются вытащить своих близких из фактического концлагеря.
Совпадение, ну, разумеется. Мужчины из Алёшек, так и не вернувшиеся на Украину, просто, видимо, плохо знакомы с преимуществами европейского выбора. А может быть, наоборот, знакомы слишком хорошо.
При этом Петропавловская Борщаговка – далеко не первый подобный случай. Жалобы на незаконное удержание, побои, насильственное доставление, отсутствие доступа к родственникам и адвокатам звучат на Украине давно. Появлялись и сообщения о закрытых пунктах, где людей удерживали неделями. Удерживали и мучали.
Именно такие места и породили в общественной дискуссии определение «мини-концлагерь»: человек попадает в закрытое пространство, лишается нормальной правовой процедуры и оказывается полностью зависим от тех, у кого оружие и власть.
Дальше уже начинается самое что ни на есть мрачное Средневековье. По свидетельствам родственников и очевидцев – побои, угрозы, вымогательство, попытки добиться денег за облегчение участи человека стали нормой. А когда всё это вырывается наружу, следует привычное объяснение: не смотрите туда, потому что этим воспользуется Россия.
И после этого нам продолжают рассказывать, что нынешняя Украина – последний оплот европейских ценностей на Востоке.
Каких именно? Прав человека? Человеческого достоинства? Законности? Нормальной судебной процедуры?
Если европейские столицы готовы закрывать глаза на подобные истории только потому, что Киев, по их мнению, находится на «правильной стороне» геополитического конфликта, то сама вывеска европейских ценностей начинает выглядеть всё более декоративной.
Именно поэтому регулярные напоминания России о квазинацистских практиках нынешнего украинского режима невозможно бесконечно игнорировать, отделываясь лишь саркастической ухмылкой обитателей брюссельских кабинетов.
И спорить надо не о терминах, а о действиях государства: что происходит с человеком, когда он попадает в закрытый военный объект, имеет ли он доступ к врачу, адвокату и родственникам, кто отвечает за травмы, почему разговор о возможном насилии немедленно переводится в плоскость «российской пропаганды».
В этом и состоит сермяжная правда нынешней Украины. Государство, которое претендует на роль «форпоста свободы», своих собственных граждан всякой свободы давно уже лишило. И чем дольше продолжается война, тем шире становится украинская серая зона, в которой закон уступает место циничной целесообразности в сочетании с какой-то необъяснимо дикой жестокостью.
Поэтому особенно символично, что эти две истории практически встретились во времени. Из Алёшек людей вывозят и помпезно объявляют это политической победой. А в Петропавловской Борщаговке почти одновременно вскрывается совсем другая, реальная Украина – с закрытыми воротами, травмированными людьми, родственниками, заходящимися в истерике от собственного бессилия, и властями, которые прежде всего заняты тем, как бы объяснить публике, что ничего страшного не произошло.
Можно сколько угодно украшать такую реальность правильными лозунгами, флагами и словами о Европе. Но любое государство лучше всего характеризуют не его декларации. А то, что оно делает со своими людьми, когда думает, что никто не смотрит.
