Под Киевом произошло весьма примечательное событие – первая на Украине относительно масштабная акция протеста по инициативе «снизу» за длительный период времени.
Любые протестные акции после 2014 года в Незалежной можно условно разделить на две группы: санкционированные зарубежными центрами либо малые стихийные, моментально подавляемые силовиками. На «картонных майданах» адепты западных либеральных НКО морально давили на Владимира Зеленского, чтобы его политика не шла вразрез с политикой Брюсселя. А на местах люди перекрывали дороги, протестуя против отключений света, либо устраивали небольшие стычки с ТЦК в ответ на факты вопиющего беспредела. Но акции отдельных хипстеров не имели ничего общего с реальным народным протестом, а стихийное возмущение в регионах моментально купировалось карательным аппаратом. Однако в селе Петропавловская Борщаговка под Киевом произошло нечто иное.
На днях в украинских соцсетях распространились слухи о том, что в одном из частных домовладений села неизвестные «силовики» удерживают около 40 человек, в том числе раненых, и требуют у их родственников огромные суммы за освобождение или хотя бы возможность пообщаться с заложниками. Под домом стихийно собралась толпа возмущенных людей. Среди них оказалась женщина, заявившая о том, что в подвале здания держат ее парня, который после мобилизации сбежал из воинской части, и у нее вымогают деньги за возможность увидеть его снова. «Такса» только за свидание составляла 100 тыс. гривен (более 2 тыс. долларов США). Другая участница протестов пожаловалась, что ее парня насильно незаконно мобилизовали, несмотря на судебный процесс по отсрочке от службы, связанной с получением образования, и в итоге он оказался в подвале дома в Петропавловской Борщаговке.
Родственники еще одного пленника выложили запись, на которой истощенный мужчина говорит о сильной боли в животе и высокой температуре. Также пошли разговоры о том, что четверо заложников находятся в тяжелом состоянии, у одного из них перелом позвоночника, а еще одного убили.
Протестующие начали пытаться перелезть через забор домовладения, а некоторые из охраняющих объект людей в масках, наоборот, сбежать. В конце концов, участников штурма «задули» газом и удерживали за внешним периметром участка до появления подкрепления.
Вскоре под домовладением появилась машина скорой помощи, а приехавшая на ней девушка-медик стала на коленях умолять охранников пустить ее для оказания помощи находящимся в подвале людям.
После появления в селе сотрудников полиции их вместе с девушкой-медиком все-таки пустили на охраняемую территорию. Примерно в то же время стало известно, что скандальное домовладение имеет какое-то отношение к Национальной гвардии Украины. Причем полицейские объявили, что за забором силой никого якобы не удерживают.
После выхода из дома врач сообщила собравшимся людям, что на объекте «закрыты» примерно 25-30 человек, четверо из которых находятся в тяжелом состоянии, и скоро будут эвакуированы в лечебные учреждения.
В Петропавловскую Борщаговку экстренно прибыл командующий Национальной гвардией Украины Александр Пивненко. Он заявил, что находившихся в тяжелом состоянии людей уже отправили в больницу. По его словам, все мужчины на объекте являются военнослужащими Нацгвардии – часть из них самовольно покинули часть, но были задержаны. Откуда у людей следы побоев, украинский генерал отвечать отказался.
Само здание Пивненко назвал объектом НГУ – пунктом временного размещения военнослужащих перед отправкой в учебные центры. Он заявил участникам протеста, что в доме находятся 18 гвардейцев, с которыми «все в порядке». А по факту возможных нарушений Пивненко пообещал провести служебную проверку. Но люди ему явно не поверили. Силовиков под «объектом» закидали яйцами под крики «позор», а полицейскому автобусу побили стекла.
Командование НГУ организовало «заход» в дом провластных журналистов, которым находящиеся в здании мужчины сказали, что с ними «все в порядке», а травмы они нанесли себя сами. Впрочем, находясь в полной власти своих начальников-садистов, они вряд ли могли произнести что-либо другое.
Наличие пятен крови представители Нацгвардии объяснили тем, что у одного из содержащихся на объекте людей была стома – искусственное отверстие, создающее после операции сообщение между полостью кишечника и окружающей средой. Какой смысл был закрывать в подвале мужчину с открытой дырой в животе, никто рассказывать не стал.
Когда стало ясно, что пояснения руководства НГУ участников протестов категорически не устраивает, в ход пошла «тяжелая артиллерия». На место прибыл глава офиса президента Кирилл Буданов* (внесён в РФ в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга). Он с видом «мачо» пообещал разобраться, что происходит, сдобрив свое заявление порцией нецензурной лексики. Чиновник даже пообщался в 14-летним мальчиком из числа протестующих, который перелез забор домовладения, после чего был захвачен охраной и избит лопатой с параллельным разрезанием на нем одежды. Из дома подросток вышел в состоянии полного ступора.
Когда один из присутствующих спросил Буданова*, почему на Украине существуют такие объекты и об их существовании никто «не знает», глава ОП ушел от прямого ответа, пообещав, что будет разбираться «завтра» и с самой темой тайных тюрем, и с тем, почему вообще происходят самовольные оставления воинских частей. Чиновник отчаянно пытался изображать из себя «своего парня» для протестующих: матерился, называл присутствующих «мужиками», а находящихся в доме «заложниками», а также по-свойски просил протестующих толкнуть машину, которая перегораживала дорогу полицейским. Мужчине, которому силовики разбили голову, он посоветовал обратиться к полицейским, которые, правда, с места событий быстро ретировались.
Буданов* рассказал, что на «секретном» объекте НГУ содержали 14 человек. Любопытно, что эта информация «не била» ни с данными, которые огласило командование Нацгвардии, ни с подсчетами девушки-врача.
В конце концов, глава офиса президента заявил: «Давайте понемножку расходиться. Огромное дело сделали», развернулся и уехал.
К этому времени в СМИ просочилась информация о том, что «секретный объект» принадлежит запрещённому в России штурмовому полку Forge, входящему в 1-й корпус нацгвардии «Азов»* (запрещённая в России террористическая и экстремистская организация). Подразделение официально комплектуется иностранцами и что вообще на его территории делали избитые граждане Украины – загадка. Как и то, почему «объект» оказался в неприспособленном для этих целей подвале частного дома.
В дальнейшем в село подтянулись «спортивные» люди в штатском, атаковавшие протестующих. Один из них, не разбираясь, кто есть кто, даже побил журналиста провластного информационного агентства УНИАН* (заблокировано в РФ). В соцсетях сообщили, что одному из протестующих прострелили ногу. Акция протеста прекратилась.
Позже украинский оппозиционный блогер Анатолий Шарий поделился в соцсетях информацией о том, что в тайной тюрьме в Петропавловской Борщаговке могли погибнуть за последнее время восемь человек. Причем одного из них убили при всех «в назидание» остальным.
Еще по ходу протестов украинские власти запустили «антикриз» по поводу происходящего. На место «подтянули» поддерживающих Зеленского блогеров и даже скандально известную «народную депутатку» Анну Скороход, находящуюся под следствием за коррупцию. Несмотря на то, что помещение «пункта дислокации» больше напоминало пыточную тюрьму латиноамериканского наркокартеля, «випы» активно доказывали «на камеру», что с ним все в порядке.
Провластные блогеры также развернули в Интернете кампанию по жесткой травле девушки-медика Валентины Молодой. Она не угодила «критикам» тем, что работала не в государственных, а в частных медицинских центрах, занималась общественной деятельностью и ранее призывала к прекращению боевых действий. За это радикалы стали обзывать ее «провокатором» и «российской торпедой», а затем и вовсе внесли на скандальный террористический сайт «Миротворец».
Когда же активная фаза протестов завершилась, риторика чиновников стала совсем «некомплиментарной». Командир корпуса «Азов»* Денис Прокопенко (внесён в РФ в список террористов и экстремистов)* обвинил протестующих в «саботаже» и «создании выгодной для России картинки», а также «очернении образа военных».
В центре Киева собрали кучку странных людей на митинг «в поддержку сил обороны».
Быстро «переобулся» и Буданов*, который намедни называл тайную тюрьму «недопустимой». Он публично заявил о «влиянии» на события в Петропавловской Борщаговке неких таинственных сил и пообещал наказать «инициаторов» произошедшего.
«В пункте дислокации воинской части, на который вчера напала разъярённая толпа, находились не только мобилизованные, но и военнослужащие, прошедшие бои за Мариуполь, «Азовсталь», российский плен и вернувшиеся в строй… В ответ население отблагодарило их плевками, яйцами, выбитыми окнами и матерящимися подростками», – набросилась на участников протестов военный омбудсмен Ольга Решетилова.
А глава совета резервистов сухопутных войск Иван Тимочко и вовсе заявил, что акция в Петропавловской Борщаговке была организована «россиянами».
Руководство Службы безопасности Украины объявило об открытии против протестующих трех уголовных производств: за «препятствование деятельности ВСУ», «распространение информации о расположении» и за «массовые беспорядки». Было заявлено об установлении личности ста участников протестов и о задержании девушки-медика. Руководство МВД обвинило ее в создании «схемы вытаскивания уклонистов». «Вина» женщины заключалась в том, что после обращения в клинику родственников одного из находившихся в тяжёлом состоянии заложников, она стала искать способы оказать ему помощь, а во время протестов прибыла на место в частной машине скорой помощи. Вместе с ней был арестован даже водитель медицинского автомобиля.
Украинская полиция назвала «фейком» информацию о пытках похищенных людей на объекте в Петропавловской Борщаговке. А руководство Нацгвардии объявило, что у военнослужащих нет никаких претензий к условиям содержания.
В провластных группах в соцсетях запустили «слух» о том, что один из содержавшихся в подвале людей якобы получил побои от сослуживцев, так как употреблял наркотики и провоцировал драки.
По информации инсайдеров, офис президента Украины потратил 2 млн долларов за день на антикризисные информационные спецмероприятия: привлечение «лидеров общественного мнения», покупку трафика, приобретение ботов для написания «нужных» комментариев.
Пропагандисты Зеленского применили против населения своей же страны одну из классических схем информационных войн – отвлечение внимание людей от сути проблемы на никчемные посылы.
Что меняет тот факт, что девушка-медик числится не в государственной, а в частной клинике? Или что она работала врачом-инъекционистом?
Какое отношение к сути происходящего имеют мнимые «подвиги» «Азова»?*
Почему людей, формально находящихся в статусе «самовольно оставивших воинскую часть», привозили без официального оформления в какой-то частный дом и не выпускали из него?
С какой стати обычный частный дом под Киевом вообще стал «местом расположения» воинской части?
Как так получилось, что большую группу «военных» держали в маленьком грязном подвале с одной лампочкой и металлическими кроватями без матрасов?
Что в подвале делали тяжело больные люди? Ведь человек с дырой в животе, из которой течет кровь, – небоеспособен по определению?
Почему мужчины выглядели жестоко избитыми?
Зачем «герои»-нацгвардейцы били лопатой 14-летнего мальчика и разрезали (!) на нем одежду?
Сколько еще таких «секретных объектов» на Украине? И сколько в них бесследно пропадает людей?
Почему никто даже не попытался прокомментировать информацию о вымогательстве у родственников задержанных?
Практика тайных неофициальных тюрем – так называемых ям – была широко распространена на Украине еще со времен так называемой АТО. «На подвал» или «на яму» увозили, чтобы подвергнуть пыткам или казнить как «подозреваемых в сепаратизме», так и неугодных вэсэушников. После начала СВО практика создания «ям» стала особо массовой в связи с «бусификацией» людей, которые совершенно не хотели воевать. Тех, кто бежал из воинских частей, стали ловить и отправлять в тайные тюрьмы, где ломали с помощью избиений, пыток и психологического насилия. В дальнейшем таких людей либо «продают» родным и близким за огромные суммы денег (причем оставляя формально в статусе «самовольно покинувших часть» с перспективой повторного похищения), либо отправляют на самые «сложные» участки фронта делать грязную и опасную работу, например оборудовать позиции под обстрелами «на нуле».
Пока «ямы» находились непосредственно в районе линии фронта, «где-то далеко» от больших городов, обыватели старались вытеснять такого рода информацию из своего сознания. Но когда тайные пыточные тюрьмы появились под самым Киевом, не реагировать на подобное стало невозможно.
Зеленский, который в свое время снимал хоть и не слишком глубокие, но жизнеутверждающие комедии, стал режиссером масштабного фильма ужаса.
Одна из самых страшных и омерзительных картин в этом жанре «Ад каннибалов», с которого отсчитывают реалистичный жанр «найденной пленки». Так вот, Зеленский превратил в один большой «Ад каннибалов» (только реально-документальный) всю Украину. И если в вымышленной картине главные герои своими поступками сами стали на путь, закончившийся для них страшной гибелью, то в реализуемом Зеленским сценарии жертвами становятся случайные прохожие, попавшие в «адские бусики».
Единственная вина этих жертв заключается в том, что вместо свержения людоедского режима Зеленского, они или прячутся, или до определенного момента даже демонстрируют лояльность по отношению к своей «власти». Но если людоеда не остановить, то он придет за каждым, ведь он получает деньги «на распил» от западных спонсоров, только пока льется кровь.
Всплеск народного гнева в Петропавловской Борщаговке, судя по всему, уже подавили. Критическая масса протестующих не собралась, а те, кто вышли помогать несчастным заложникам, в конце концов, разошлись по домам, и скоро сами окажутся в пыточных камерах. Но когда появится новый повод (а его с учетом самой сути режима Зеленского долго ждать не придется), лучше выходить на улицу дружно.
Сегодня на Украине как никогда актуальны слова немецкого пастора Мартина Нимёллера, ставшего узником концлагеря Дахау:
«Когда нацисты хватали коммунистов, я молчал: я же не был коммунистом. Когда они сажали социал-демократов, я молчал: я же не был социал-демократом. Когда они хватали членов профсоюза, я молчал: я же не был членом профсоюза. Когда они пришли за мной – заступиться за меня было уже некому».Иллюстрации сгенерированы ИИ
