Киргизо-таджикское пограничье – циклы конфликта

Киргизско-таджикское пограничье – циклы конфликта

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 120 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

После однодневной  апрельской войны между Киргизией и Таджикистаном отношения двух республик далеки от  нормализации. Стороны обмениваются обвинениями.

По заявлению Бишкека, 4 июня на неописанном участке границы в Унжу-Булак Чон-Алайского района таджикские пограничники, зайдя на территорию Кыргызстана на 1 км, начали устанавливать временный погранпункт. Киргизские пограничники были приведены в состояние повышенной боеготовности, из сёл Жекенди, Кара-Мык, Чулук начали эвакуацию жителей. К вечеру таджикские солдаты отошли на свои позиции. На место выехали глава КНБ Киргизии генерал-лейтенант Камчыбек Ташиев, являющийся руководителем киргизской делегации по делимитации и демаркации. Таджикскую сторону представлял глава таджикской ГКНБ Саймумин Ятимов.

Члены делегации двух стран по делимитации и демаркации кыргызско-таджикской госграницы. 5 июня 2021 года

Члены делегации двух стран по делимитации и демаркации кыргызско-таджикской госграницы. 5 июня 2021 года

И на следующий день стороны подписали протокол, предусматривающий отвод погранпостов на 3 км с каждой стороны, отвод войск на места постоянной дислокации, завершение в кратчайшие сроки работы топографических групп по описанию спорных пограничных участков.

Одновременно в киргизских и таджикских СМИ стали появляться высказывания «экспертов», где стороной конфликта называлась Россия. Обвиняли также Москву в поддержке той или иной стороны. А киргизские эксперты (при полном молчании официального Бишкека) негативно расценили военную помощь Таджикистану со стороны Казахстана. Минобороны Таджикистана обратилось к казахской стороне за военно-технической помощью в связи с осложнением обстановки в районе таджикско-афганской границы еще в декабре 2019 года. Минувшей весной стороны подписали соглашение, причём аналогичное соглашение Казахстан ранее подписал с Киргизией. Как отмечала казахская сторона, передача боеприпасов осуществлялась в рамках ОДКБ.

Одновременно в Киргизии вынесли на общественное обсуждение законопроект о внесении изменений в закон о пограничных уполномоченных; законопроект позволяет жителям приграничных районов после специальной подготовки иметь и носить оружие. 

Временное затишье было нарушено 15 июня конфликтом, связанным с задержанием таджикскими военными в Баткенской области киргизской правозащитницы Гульгакы Мамасалиевой

Гульгакы Мамасалиева

Гульгакы Мамасалиева

Женщина уверяет, что, требуя от неё выкуп, её ограбили:  «Я ехала из Максата в Кулунду… Уперлась в блокпост военных Таджикистана. Они сели за руль моей машины и завезли за блокпост. Я была одна. Держали меня полтора часа, перерыли всю мою машину и сумки. После я обнаружила, что из сумки вытащили 10 тысяч сомов».

16 июня стало известно, что ряд представителей НПО при поддержке или посредничестве Human Rights Watch обратились в Международный уголовный суд в Гааге с просьбой инициировать расследование действий военнослужащих Таджикистана «по факту совершения военных преступлений против мирного населения» Кыргызстана. Политолог Марс Сариев считает, что всё происходящее представляет удар по ОДКБ, ибо разрастание конфликта приведёт к полному развалу этой организации. 

«У международных структур есть глобальные схемы, определенные глобальные структуры заинтересованы в дестабилизации Центральной Азии.

Есть такой мегапроект "Большая Центральная Азия" или "Большой Афганистан", который схож с проектом "Большой Ближний Восток", буквально взорвавшим этот регион»,

– говорит Марс Сариев.

17 июня администрация президента Киргизии Жапарова раскритиковала инициативы киргизских правозащитников и юристов. В администрации считают, что  обращения в Международный уголовный суд можно расценить как желание неких сил создать напряженность между странами. Одна из правозащитниц ответила на это, что расценивает такую реакцию как «публичное унижение администрации президента, самого президента и в целом всей государственной машины… лучше бы они просто промолчали».

Соб. корр. ФСК