60-летию подвига советских летчиков – капитана Бориса Капустина и старшего лейтенанта Юрия Янова посвящена выставка «Огромное небо», открывшаяся в Русском доме в столице Германии. Эти люди ценой своих жизней предотвратили массовые жертвы жителей Западного Берлина и огромные разрушения.
Капустин и Янов были ровесниками – обоим по 34 года. Первый – родом из Краснодарского края, второй – из Смоленской области. Они проходили службу в 24-й воздушной армии Группы советских войск в Германии. Место дислокации – аэродром Финов неподалеку от города Эберсвальде.
В тот роковой день, 6 апреля 1966 года, летчики получили приказ перегнать новые самолеты Як-28П в Цербст, на базу 35-го истребительного авиаполка. Это были привычные армейские будни.
Приказа на вылет пришлось долго ждать из-за непогоды – небо над аэродромом затянули черные облака. Потом их назвали предвестниками катастрофы…
Наконец, вылет разрешен. До Цербста всего полчаса лета. Офицеры улыбаются, радуются выглянувшему солнцу.
У первого самолета, на борту которого были два капитана – Владимир Березкин и Николай Лобарев, все было в порядке. А вот с машиной Капустина и Янова буквально на первых минутах полета случилась беда: внезапно отказал один двигатель и тут же – другой.
Все попытки их оживить машину оказались неудачными. Самолет неумолимо тянуло к земле, туда, где появились очертания огромного, величественного города. Это был Берлин. В то время он был разделен на две части – западную и восточную. Первая – особая политическая единица, вторая – столица ГДР.
На высоте 3000 метров Як-28П провалился в облака и в кабине стало темно. Капустин срывающимся голосом крикнул штурману: «Юра, прыгай!» Но Янов отчаянно запротестовал: «Нет! Только вместе!»
…Наверняка многие на земле обратили внимание на крылатую машину, летевшую непривычно низко. Это было странно и непонятно, тем более самолет двигался беззвучно. У людей, наблюдавших за полетом, нарастал страх…
«Я работал на 25-этажном здании. В 15 часов 45 минут из мрачного неба вылетел самолёт, – рассказывал западноберлинский рабочий В. Шрадер. – Я увидел его на высоте примерно полторы тысячи метров. Машина начала падать, затем поднялась, вновь падала и вновь поднималась. И так трижды. Очевидно, пилот пытался выровнять самолёт».
Под крыльями 16-тонной машины с полными баками топлива простирался Берлин. Были видны дома, церкви, дороги и бегущие по ним автомобили. Различались и фигуры людей…
Наконец, вконец ослабевшая машина миновала Берлин. Впереди мелькнула зеленая полоса. Это было кладбище. Там в день Пасхи было многолюдно: многие немцы пришли к могилам своих близких. Люди внизу испуганно кричали, торопливо крестились, увидев краснозвездную машину. Возможно, у кого-то в памяти мелькнула война…
Машина прошла над живыми и мёртвыми. У летчиков оставались уже не секунды – мгновения! Невероятными усилиями Капустин уводил самолет все дальше и дальше – в безлюдное место. О себе летчики уже не думали. Да и прыгать с парашютом было уже поздно.
Показались берлинские пригороды, за ними водная гладь озера Штессензее. Крылатая машина из последних сил приподнялась над землей, точно умирающая птица, перевалила через ленту шоссе и рухнула в воду. На берегу, в нескольких десятках метров от места падения самолета замер от ужаса одинокий рыбак…
Як-28 упал в британском секторе Западного Берлина. И вскоре тишина тех мест сменилось оживлением. Одна за другой прибывали военные машины. Прибыл к озеру и глава военной миссии бригадный генерал Дэвид Вильсон. Британцы прознали, что на разбившемся советском самолете было установлено новейшее радиолокационное оборудование. Разумеется, они извлекли его из воды и увезли.
Тела Капустина и Янова передали советской стороне. Но не сразу – бывшие союзники почему-то тянули время…
О подвиге советских пилотов узнал весь мир. И поразился их мужеству. «Мы можем исходить из предположения, что оба летчика в решающие минуты сознавали опасность падения в густонаселенные районы и в согласовании с наземной службой наблюдения повернули самолет в сторону озера Штессензее. Это означало отказ от собственного спасения. Я говорю это с благодарным признанием жертвам, предотвратившим катастрофу».
Эти слова произнес правящий бургомистр Западного Берлина, будущий канцлер ФРГ Вилли Бранд.
На прощание с лётчиками в восточном секторе Берлина пришли тысячи людей. В почетном карауле стояли советские воины, солдаты армии ГДР и шотландские стрелки. Это было необычно – в одном строю находились представители армий капиталистических и социалистических стран.
Капустина и Янова посмертно наградили орденами Красного знамени. Оскар Фельцман написал музыку на слова Роберта Рождественского: «Стрела самолета / Рванулась с небес, / И вздрогнул от взрыва / Березовый лес… / Не скоро поляны / Травой зарастут… / А город подумал - Ученья идут… / В могиле лежат / Посреди тишины / Отличные парни / Отличной страны…»
Сначала песня «Огромное небо» звучала из уст мужчин – Марка Бернеса, Юрия Гуляева, Муслима Магомаева, Иосиф Кобзона. Но лучше всех мелодию ощутила и прочувствовала женщина – Эдита Пьеха.
…Немцы чтут своих спасителей. В Германии установлены три мемориальные доски в память о подвиге Янова и Капустина. Одна из них – на месте падения самолета, на мосту через озеро Штессензее.
Другой мемориал - в Музее авиации, на территории бывшего советского аэродрома Финов. Памятная доска была установлена там к 35-летию подвига. За мемориалом установлен Як-28П, аналогичный тому, на котором летчики совершили свой последний полёт.
Еще одна плита установлена в городе Эберсвальде на востоке Германии. Именно в том районе был дислоцирован 668-й авиаполк, в котором служили Капустин и Янов.
