Мы говорили о том, что, вопреки всем уверениям, будто бы религия – это элемент прошлого, оставшийся за пределами современной жизни, нет сомнений в том, что сознание многих миллионов людей по-прежнему остаётся религиозным, и это, что печалит, в том числе приводит к серьёзным конфликтам. Иран, США и Израиль – происходящее между ними – являются тому характерным, долгоиграющим примером. Но с чего начинается борьба, когда религии принимают новые формы?
В фильме 1999 года «Догма», весьма популярном, но, как по мне, довольно недооценённом, – замес, результатом которого может стать конец мира, потому что двум падшим ангелам так хочется, начинается с того, что местный священник решает сделать религию более доступной. Кардинал Игнатиус Глик проводит диковатую пиар-акцию для продвижения христианства среди молодёжи. Религия, по его мнению, должна стать чем-то вроде комфортного курса личностного роста, причём в максимально коммерческой форме.
Собственно, именно это мы и наблюдаем на протяжении нескольких десятилетий на Западе. Ключевое слово, которое описывает процессы, происходящие с религией, – это упрощение; причём упрощение всего и вся, работающее в две стороны. Первое – это упрощение христианства, долгие века определявшего западное сознание, мировоззрение, культуры, все сферы западной жизни. Второе – это упрощение сатанизма (запрещён в РФ) и всего того, что связано с ним. И то и другое, на самом деле, есть звенья одной цепи.
Цепь эта наброшена на прежние представления о, выражусь просто, Добре и Зле. Христианство в руках и мыслях западных пасторов и демиургов во многом отбросило свою христоцентричность и превратилось в светскую систему как бы хороших поступков. Что характерно, хорошесть эта меняется в зависимости от политических установок. Отсюда, как в упомянутом фильме «Догма», попытка привести христианство, вернее, то, что подразумевается под ним ныне, под удобные нормы и рамки.
Что мы имеем на выходе? Если коротко и о главном, то полностью вымывается из сознания, забываясь, что христианство – это не о том, как быть милым и толерантным, это история о спасении, о том, как понять евангельские истины и постараться жить с Христом и во Христе. Очевидно, что ничего подобного мы и близко не наблюдаем. Вместо христианства нам подсовывают суррогат из «мудростей» коучей и либеральной морали, забывая и о Спасении, и о Спасителе. Итог закономерен.
С сатанизмом наоборот. Тот настоящий сатанизм (запрещён в РФ), который предполагает страшные вещи – от жертвоприношений до поклонения Сатане, конечно же, маскируется и подаётся как нечто развлекательное, забавное, «прикола ради». Безусловно, Церковь Сатаны, созданная Антони Шандором Лавэем в США в 60-х годах прошлого века, вряд ли может считать действительно чудовищной оккультной мистерией, направленной на то, что Сатана собирал души. Это скорее радикальная форма практического воплощения философии крайнего гедонизма и эгоизма, но именно через такую подмену люди начинают привыкать к сатанинским культам.
Дело Эпштейна явило это в полной мере. Война Израиля и США с Ираном – это не метод отвлечения от истории с педофилами, а, наоборот, продолжение её. Более того, это следствие полностью изменённого восприятия Добра и Зла, самих их основ, которые изменялись на протяжении веков. На глобальном, я бы так сказал, ратифицированном уровне приносятся кровавые жертвоприношения, где погибают сотни и тысячи людей. Это есть не что иное, как древний культ, замаскированный под геополитические или какие-либо другие вещи.
Так поступают те, кто наделён чуть ли не абсолютной властью. Трагедия заключается в том, что они абсолютно уверены в своей безопасности и несменяемости. Почему? Потому что массы усыплены: они лишены и христианства, и системы ценностей – массы в беспамятстве. Ведь единственная религия, которую хотят оставить сегодня для так называемых простых людей, – это религия комфорта. В ней христианство перестаёт существовать как созидающая, активная религия о Спасении.
Религия комфорта подразумевает тотальную покорность. Люди в ней обеспечиваются минимальным набором благ, а сакральным объектом служит не Священное Писание, а айфон; он же выполняет роль чёток, иконы, креста и т. п. На место Бога возносится Капитал и Цифра, а на место жрецов ставятся видимые игроки политики и рынка. Так достигается власть, при которой можно развязывать любые войны и насиловать любых детей, потому что народы спят, охмурённые религией комфорта.
Злое божество нужно свергнуть. Но для начала необходимо проснуться, следовательно, выйти из зоны комфорта. Не в Иране и Ливии, а на Западе. Так кто готов?
