В марте сорок первого зима словно не думала уходить: овевала морозами всю территорию Советского Союза, покрывала землю густым белым покрывалом. Под стать холодной погоде была и политическая обстановка – мрачная, неопределенная. Таким было и настроение людей, которые пытались за лаконичными газетными сообщения угадать свое будущее. Конечно, теплились надежды на лучшее, но тревога, усиленная слухами, становилась все сильнее.
Люфтваффе едва ли не каждый день бомбит Великобританию. В одном из налетов участвовало более 400 самолетов. По-прежнему идут разговоры о высадке немецкого десанта на острова. Но в это уже мало кто верит. Становится ясно, кто станет следующей жертвой Третьего рейха, – к границам Греции подтягиваются дивизии вермахта. Охваченный беспокойством, премьер-министр страны Александрос Коризис дает согласие на ввод в страну 40-тысячного британского экспедиционного корпуса.
Немцы приходят в ярость и требуют вывода иностранных войск, но глава Греции отвечает германскому послу короткой фразой: «Лучше умереть». Бесстрашный политик покончил собой – это случилось в апреле, когда вермахт начал оккупацию Греции…
Премьер-министр другой балканской страны Югославии Драгиша Цветкович подписал документ о присоединении к Тройственному союзу Германии, Италии и Японии. Однако через два дня радио Белграда сообщило о государственном перевороте, отрешении ставленника Берлина от власти и начале бурных антигерманских демонстрациях.
Москва молчала, но втайне радовалась, что Гитлеру утерли нос, и заключила с новым правительством Югославии договор о дружбе. Сам фюрер пришел в бешенство и подписал приказ о подготовке вторжения в непокорную страну.
…В Берлине продолжалась подготовка к реализации плана «Барбаросса». Хотя он был суперсекретный, однако слухи о нем шли отовсюду. Разговор о нападении Германии на СССР шел и на закрытой пресс-конференции в Москве для представителей западной прессы, устроенной послом Великобритании в Советском Союзе Стаффордом Криппсом. Сам он был уверен, что вермахт справится со своей задачей за две-три недели. В этом был уверен и начальник Генерального штаба Великобритании генерал-фельдмаршала Джон Дилл, который крайне низко оценивал возможности Красной армии.
В Кремле тоже получают тревожные сведения. Но не верят им. Вернее, не хотят. Начальник разведуправления РККА генерал Федор Голиков в докладе Сталину излагает возможные варианты действий Гитлера в ближайшие месяцы. При этом делает вывод, что слухи и документы, говорящие о неизбежности войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки.
Тем не менее принят уточненный план стратегического развертывания Красной армии, разработанный Генеральным штабом. В нем были проанализированы силы и средства, которые противник мог выставить против СССР. Предусматривался и вариант войны на два фронта: против Германии и ее союзников на Западе и Японии – на Дальнем Востоке.
Внешне СССР и Германия оставались лояльными друг к другу. Однако холодок в отношениях двух стран уже был заметен. Это проявилось, в частности, в награждении откровенно антинемецкого фильма Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» Сталинской премией. Когда на экране возникали сцены победного сражения легендарного князя и его дружины с рыцарями Ливонского ордена на льду Чудского озера, зал восторженно рукоплескал. Усиливала впечатление пронзительная музыка Сергея Прокофьева,
Овации слышались и в Лейпциге, где открылась традиционная весенняя международная ярмарка. На ее открытии выступил министр пропаганды Германии Йозеф Геббельс. Он приветствовал участников, не упомянув Советский Союз, и призвал покупать больше немецких товаров.
Стенд СССР с большим изваянием Сталина, гербами советских республик и красными знаменами был самым популярным на ярмарке. Особым успехом пользовались ковры, меха, вина, кондитерские и табачные изделия. Книга отзывов и пожеланий была испещрена благожелательными откликами немцев.
Посетители с интересом рассматривали макет грандиозного Дворца Советов. Как известно, этот проект не был осуществлен именно из-за нападения Германии на Советский Союз.
…25 марта «Правда» в крошечной заметке на первой полосе сообщила, что нарком иностранных дел СССР Молотов принял своего коллегу из Японии Есукэ Мацуока. Информацию сопровождала ремарка: «На приеме присутствовал тов. Сталин. Беседа продолжалась свыше часа».
Японский министр, который пересек на поезде всю необъятную Россию, остановился в Москве по пути в Берлин. Встреча со Сталиным не планировалась, но гость в разговоре выразил желание встретиться с советским лидером. Но не ожидал, что аудиенция состоится через несколько минут! Молотов позвонил Сталину, и тот тут же явился в комнате для переговоров.
Мацуока сладкими речами и намеками стал зазывать, не имея на то полномочий, хозяина Кремля форме в пакт трех – Германии, Италии, Японии. Но не требовал ответа сию же минуту, а предлагал решить вопрос во время следующей встречи, когда он снова заглянет в Москву, возвращаясь из германской столицы.
Через два дня Мацуока встретился с Гитлером. И тот, уверенный в своих силах, умолчал о плане «Барбаросса». Хитрый японец поклялся в верности фюреру, но не стал посвящать его в свой «проект».
…Никто не знал, что в марте сорок первого готовилось покушение на Гитлера. Совершить его собиралась… знаменитая американская актриса Грета Гарбо, которая была агентом британской разведки МИ6. «У нее было огромное желание проникнуть к самому большому злодею и убить его», – говорится в книге «Грета Гарбо: божественная звезда». Ее написал британский историк и публицист Дэвид Брет:
«Гитлер был моим поклонником, – рассказывала Гарбо своему близкому другу Сэму Грину. – Он часто писал мне и много раз приглашал в Германию. Мне следовало бы поехать туда, прихватив пистолет в сумочке. Я могла бы убить его очень легко. Ведь я была единственным человеком, которого не осмелились бы обыскать».
Но операция не состоялась, о чем кинозвезда очень жалела: «Если бы удалось убить его, это, может быть, разрешило бы все проблемы, и не было бы войны, а я стала бы героиней масштаба Жанны д'Арк».
Но сам Гитлера ничего об этом не знал. В то время все его мысли были заняты будущей войной. «Войну против России нельзя вести по-рыцарски. Это борьба идеологий и различных рас, – заявлял он. – Ее нужно вести с беспрецедентной, безжалостной и неукротимой жестокостью. Все офицеры должны отказаться от устарелых взглядов. Германские солдаты, виновные в нарушении международного права, не будут наказываться».
Этот злодей уже готовился пролить целые реки крови.
