Последний рейс Boeing 747-230B

Что произошло 40 лет назад в небе над Сахалином

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

1 сентября 1983 года в районе Сахалина двумя советскими ракетами был сокрушён авиалайнер Korean Air Lines, на борту которого, по официальным данным, находилось 23 члена экипажа и 246 пассажиров. Этот инцидент вызвал бурю возмущения во всём мире, кремлевскую власть обвинили в невиданной жестокости. Президент США Рональд Рейган, ранее объявивший СССР «империей зла», назвал инцидент «преступлением против человечества, которое никогда не должно быть забыто». Холодная война обострилась еще сильнее. 

В первый день осени у Генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова начинался отпуск. Вследствие болезни состояние 69-летнего лидера СССР неуклонно ухудшалось – он большую часть времени проводил в загородном доме и редко вставал с постели.

Утром Андропову без подробностей доложили о происшедшем. Тем временем во всем мире вспыхивали протесты, шли демонстрации. И даже руководители тех стран, которые считались лояльными к СССР, не могли найти слов оправдания для действий советских военных.

На следующий день состоялось заседание Политбюро, его вёл Константин Черненко, заменявший Андропова во время отпуска. Он сам только что вернулся с отдыха, но выглядел неважно – его тоже точила тяжёлая болезнь. В то непростое для страны время у руля находились тяжелобольные люди и, конечно, им было трудно принимать точные и своевременные решения.

На заседании Политбюро председатель Совета министров Николай Тихонов заметил: «Если мы поступили правильно, законно, то надо прямо сказать, что мы сбили этот самолет». «Надо раскрывать истину постепенно» – таково было мнение Первого секретаря МГК КПСС Виктора Гришина. – Надо сообщить о расследовании, а затем сказать, что самолет был обстрелян». Черненко, министр иностранных дел Андрей Громыко и глава оборонного ведомства Дмитрий Устинов настаивали на невнятном и даже запутанном изложении событий.

Так в итоге и произошло. В сообщении ТАСС от 3 сентября вообще не говорилось о том, что Boeing 747-230B был уничтожен, он только «исчез с экрана радаров». Конечно, это было лукавство, к тому же у США имелась запись переговоров советских военных. В итоге пришлось признать, что лайнер был сбит. Но не случайно, а как нарушитель границы, залетевший в воздушное пространство СССР с разведыва­тельными целями. При этом было выражено сожаление «по поводу гибели ни в чём не повинных людей».

Лишь 7 сентября, спустя неделю после случившегося, было опубликовано специальное заявление советского правительства, в котором прозвучало признание уничтожения южнокорейского самолета. Это выглядело по версии Кремля так: командование ПВО района, тщательно проанализировав действия самолета-нарушителя, пришло к выводу, что в воздушном пространстве СССР находится самолёт-разведчик. Поскольку его пилоты не подчинились требованиям наземных служб и боевых самолетов, «истребитель-перехватчик ПВО выполнил приказ командного пункта по пресечению полета».

Из Крыма не поступало никаких конкретных указаний. Андропов лишь посоветовал соратникам «не уступать давлению», не занимать оборонительной позиции и продумать ответ на возможные санкции против СССР. Он вызвал отдыхавшего неподалеку посла Советского Союза в США Анатолия Добрынина и приказал немедленно возвращаться в Америку, чтобы «приглушить этот совершенно ненужный нам конфликт». 

По словам дипломата, Андропов обвинил военных, допустивших «колоссальную глу­пость». Он считал, что это провокация американских спецслужб, но самолет надо было не сби­вать, а заставить приземлиться на советском аэродроме. И добавил, что «нам долго придет­ся расхлёбывать эту оплошность». Так и произошло. 

О том, что на самом деле случилось 1 сентября 1983 года, написаны горы статей, опубликовано множество предположений и размышлений. Но точных сведений о причинах трагедии над Сахалином нет. Многие ее обстоятельства оказались невыясненными и, возможно, скрыты навсегда.

Boeing 747-230B, пилотируемый полковником резерва юж­нокорейских ВВС Чан Ден Ином, налетавшим более 10 тысяч часов, стартовал из нью-йоркского аэропорта имени Джона Кеннеди 30 августа 1983 года. Впереди было 11400 километров пути до конечного пункта маршрута – столицы Южной Кореи Сеула. Казалось, это обычный рейс, ведь ничего не предвещало трагедии. Однако странностей хватало. 

31 августа в 2.30 по местному времени самолет совершил остановку для дозаправки в аэропорту Анкориджа на Аляске. Причём в его баки загрузили дополнительно четыре тонны горючего – не потому ли, что готовились к более длинному рейсу? Без объявления причин вылет задержали на 40 минут. 

Через четыре минуты после того, как Boeing 747-230B отправился в полёт, с взлётной полосы поднялся ещё один южнокорейский самолет. Оба лайнера в полете обменивались радиограммами, но их содержание осталось неизвестным. Кстати, второй Boeing, в отличие от первого, благополучно долетел до Сеула.  

В то же время в районе Камчатки советские ПВО наблюдали американ­ские самолеты-разведчики. Вблизи территориальных советских вод курсировали три корабля ВМС США.

Вскоре после начала полета южнокорейский самолет стал отклоняться от намеченного курса. На определенном этапе полета он начал сближаться с американским самолетом-разведчиком RC-135, причём настолько, что метки на экранах радаров слились. 

Возможно, это был умышленный маневр. После того как самолеты разделились, станции советской ПВО «потеряли» самолет-разведчик и стали следить за Boeing 747-230B – у обоих самолетов были сходные размеры и конструкции. 

Не означает ли это, что пилоты советских истребителей, поднявшихся на перехват неизвестной воздушной машины, были уверены, что их целью стал именно самолет-разведчик?  

Южнокорейский лайнер совершал странные для гражданского судна действия: приблизился к Камчатке, затем покинул территорию СССР, продолжив движение над Охотским морем. Самолет обогнул мыс Терпения и направился в сторону Сахалина. И тогда командование советской ПВО потеряло терпение.

На пресс-конференции 9 сентября 1983 года начальник Генерального штаба СССР Николай Огарков, изложив суть инцидента, вопрошал: почему никто не исправил курс «заблудившегося» самолета? Он пролетал над советской военной базой и передавал кодированные сигналы. Кто поручится, что его пилоты не передавали разведывательную информацию? 

Огарков сожалел о гибели пассажиров, но заявил, что «извиняться и нести ответственность, и не только финансовую, должны именно те, кто послал самолёт на гибель».

Ещё один важный вопрос: куда девались люди из Boeing 747-230B

Советские водолазы, спустившиеся на дно в месте падения южнокорейского самолета в проливе Лаперуза, приготовились увидеть страшное зрелище – множество безжизненных тел. Жертвы действительно были, но чуть ли не в десять раз меньше заявленных – 28. На вопрос, кто они, ответа не было. Корпус самолета был разнесен мощным взрывом, возможно, изнутри. Сработала мина, уничтожали следы? 

ВАМ БУДЕТ ИНТЕРЕСНО:
Европейский суд по правам человека: совращение Европой
Израиль потерял возможность нанесения удара по ядерным объектам Ирана Израиль потерял возможность нанесения удара по ядерным объектам Ирана

Багаж был странный: изодранные куртки, радиоаппаратура, зонты, очки, пудреницы, пустые женские сумки, упакованные в одну пачку паспорта исчезнувших пассажиров. Никаких чемоданов, сумок, набитых покупками, игрушек. Словом, похоже на имитацию.  

«Я абсолютно убежден в том, что пассажиров в лайнере не было, – в этом был уверен бывший командир 40-й истребительной авиационной дивизии в войсках ПВО на Дальнем Востоке Анатолий Корнуков, – исчезнуть моменталь­но останки такого количества погибших, растворившись в морской воде, не могли. Большие сахалинские крабы тоже ни при чем. Да и подводные течения не могли быстро разбросать останки такого большого количества погибших на огромные расстояния». 

Так куда исчезли пассажиры? Или их вообще не было в том злосчастном самолете? Может, они полетели в Сеул на лайнере, который поднялся в воздух вслед за Boeing 747-230B

…Почти через 20 лет после инцидента в октябре 1992 года президент России Борис Ельцин передал своему коллеге из Южной Кореи Ро Дэ У чёрный ящик со сбитого самолета. Но сведений, проливающих свет на события, на плёнке не было. 

Это мог быть просто символический жест. Возможно, Москва хотела показать Сеулу, да и всему миру, что искать истину бесполезно. И на самые острые вопросы никогда не будет ответов.