Тегеран готовится к новому этапу противостояния
Итоги промежуточных выборов в США зародили в иранском обществе надежду на то, что именно жёсткие ответы ИРИ военной политике США в регионе отчасти привели к нынешним результатам американских выборов и в среднесрочной перспективе будут способствовать дальнейшему успеху действий их страны в регионе. Последние заявления ряда руководителей нашей страны свидетельствуют о существенном ужесточении иранской позиции в отношении США и Израиля. Иран фактически предупреждает Вашингтон: новая военная операция может привести к последствиям, масштабы которых американская сторона не сможет контролировать.
Главный смысл выступления заключается в изменении самой логики иранского сдерживания. Тегеран больше не рассматривает ограниченную американскую атаку как отдельный эпизод, после которого стороны автоматически вернутся к прежнему положению. В случае нового нападения Иран намерен отвечать значительно жёстче, не ограничивая географию противостояния исключительно территорией Израиля.
Подобная позиция отражает стремление иранского руководства изменить расчёты Вашингтона: военная операция должна стать настолько дорогостоящей, чтобы её последствия оказались политически и экономически неприемлемыми для США. Показательным в этой связи является интервью авторитетного эксперта Ирана – Маранди.
Маранди не является официальным представителем правительства или военного командования, однако его выступления представляют интерес как отражение взглядов части иранского экспертного сообщества. Дополнительные оценки профессора представлены в интервью Гленну Дизену от 2 ноября.
Военный потенциал и уверенность Тегерана
По оценке Маранди, Иран подходит к возможному новому столкновению значительно более подготовленным, чем прежде. За прошедшее время страна укрепила подземную военную инфраструктуру, ракетные и беспилотные возможности, а также системы управления и производства вооружений.
Особое значение придаётся способности продолжать боевые действия даже после первоначальных американских ударов. Тегеран рассчитывает не столько на достижение военного превосходства над США, сколько на возможность нанести противнику чувствительный ущерб и лишить его перспективы быстрой победы.
Иранская стратегия строится на асимметричном сдерживании: ракетный потенциал, беспилотные системы, географическое положение и возможность воздействия на региональные коммуникации должны компенсировать американское превосходство в авиации и высокотехнологичных вооружениях.
При этом заявления о масштабах иранских военных запасов требуют независимой проверки. Уверенность Маранди в готовности страны к новой войне не означает гарантии её военного успеха.
Главная задача Тегерана – убедить Вашингтон, что даже ограниченная операция способна перерасти в продолжительный региональный конфликт.
Ормузский пролив – главный экономический рычаг Ирана
Особенно серьёзное предупреждение Маранди касается Персидского залива и Ормузского пролива. Через этот стратегический маршрут проходят значительные объёмы мировых поставок нефти и газа. Поэтому продолжительное нарушение судоходства способно вызвать последствия далеко за пределами региона.
Иран рассматривает географическое положение как важнейший инструмент сдерживания. В случае новой войны угроза будет заключаться не только в ударах по военным объектам, но и в возможном нарушении энергетических и транспортных коммуникаций.
В стенограмме выступления Маранди от 31 октября рассматривается возможность расширения географии иранского ответа.
По оценке профессора, последствия новой войны могут оказаться значительно тяжелее предыдущего столкновения. Рост цен на энергоносители, перебои с поставками сырья, увеличение транспортных расходов и нарушение торговых цепочек способны создать серьёзное давление на мировую экономику.
Заявление Маранди о возможности глобального кризиса, сопоставимого с Великой депрессией, следует считать политическим прогнозом, а не неизбежным результатом. Однако угроза энергетической дестабилизации действительно является одним из наиболее серьёзных факторов риска.
Таким образом, Ормузский пролив превращается для Тегерана не только в вопрос национальной безопасности, но и в средство воздействия на международные экономические интересы США и их союзников.
Переговоры или война: дипломатическое предложение Тегерана
Несмотря на жёсткую риторику, Маранди не исключает дипломатического урегулирования. Напротив, он фактически описывает сочетание двух направлений иранской политики: военной готовности и переговорного давления.
В интервью Гленну Дизену обсуждается предложение Ирана из семи пунктов, которое рассматривается как возможность избежать дальнейшей эскалации.
Смысл этой инициативы заключается в том, чтобы Вашингтон получил возможность отказаться от нового военного столкновения, не представляя компромисс американской общественности как капитуляцию.
Для Тегерана переговоры должны означать не простое возвращение к прежнему положению, а изменение условий взаимодействия с США, включая вопросы санкций, безопасности и судоходства.
При этом Иран не рассматривает дипломатический процесс как альтернативу военной подготовке. Напротив, готовность к сопротивлению должна повысить цену отказа Вашингтона от компромисса.
Важен и политический аспект: если переговоры сорвутся, Тегеран сможет утверждать, что именно американская сторона отвергла возможность мирного урегулирования.
США и Израиль: внутренние противоречия и риск просчёта
Маранди обращает внимание на внутриполитические ограничения американской администрации. Президент Дональд Трамп должен учитывать не только внешнеполитические интересы, но и экономические последствия возможной войны, общественные настроения и предстоящие промежуточные выборы.
Масштабная операция против Ирана может вызвать рост цен на топливо, дополнительные бюджетные расходы и недовольство американского общества. Поэтому Тегеран рассчитывает, что угроза регионального кризиса станет сдерживающим фактором для Вашингтона.
Однако ослабление политических позиций американской администрации не обязательно означает снижение военной опасности. Напротив, стремление продемонстрировать решительность может подтолкнуть Белый дом к ограниченной силовой операции.
Отдельную угрозу представляет взаимодействие США и Израиля. Маранди считает, что смена политического руководства в Израиле сама по себе не устранит фундаментальных противоречий с Ираном. Даже уход Биньямина Нетаньяху не гарантирует изменения израильского стратегического курса.
Для Тегерана это означает необходимость исходить из долгосрочного характера угрозы, а не рассчитывать на политические перемены в Израиле.
Арабские монархии: риск регионализации конфликта
Особое внимание Маранди уделяет государствам Персидского залива – Саудовской Аравии, ОАЭ, Катару, Бахрейну и Кувейту.
Иран предупреждает, что предоставление территории для американского военного присутствия или содействие операциям против него может сделать эти государства участниками конфликта.
Логика Тегерана состоит в том, что американские военные гарантии не обеспечивают абсолютной защиты от ракетных и беспилотных угроз. В случае масштабной войны под угрозой окажутся не только военные объекты, но и энергетическая, портовая и транспортная инфраструктура региона.
Прогноз Маранди о возможной политической дестабилизации арабских монархий является наиболее радикальной частью его выступления. Его не следует воспринимать как установленный сценарий. Однако сам сигнал адресован вполне конкретной аудитории: участие в антииранской коалиции может обойтись региональным государствам слишком дорого.
Именно поэтому Тегеран стремится убедить соседей в необходимости самостоятельной политики безопасности и прямого диалога с Ираном.
Россия и Китай: международное измерение противостояния
Маранди рассматривает конфликт с США в более широком контексте формирования многополярного мира. По его мнению, давление Вашингтона на Иран, Россию и Китай отражает стремление сохранить американское доминирование в международной системе.
Для Тегерана развитие отношений с Москвой и Пекином имеет принципиальное значение. Дипломатическая поддержка, экономическое взаимодействие, военно-технические контакты и противодействие односторонним санкциям расширяют возможности Ирана.
Вместе с тем рассчитывать на прямое военное вмешательство России или Китая в случае новой войны было бы ошибкой. Москва и Пекин имеют собственные интересы и прежде всего заинтересованы в предотвращении масштабной региональной дестабилизации.
Прогноз: три сценария развития событий
Первый – дипломатическая разрядка. Вашингтон использует возможность переговоров и отказывается от масштабной военной операции. Стороны достигают промежуточных договорённостей по вопросам безопасности, санкций и судоходства. Этот сценарий остаётся возможным, но требует политической готовности к компромиссу.
Второй – ограниченный удар с последующей эскалацией. США и Израиль наносят удары по отдельным иранским объектам, рассчитывая быстро завершить операцию. Иран отвечает, расширяя географию противостояния. Это наиболее опасный сценарий с точки зрения ошибочных расчётов и потери контроля над конфликтом.
Третий – масштабная региональная война. Боевые действия затрагивают американские объекты, Израиль, энергетическую инфраструктуру и транспортные коммуникации государств Персидского залива. Последствия выходят далеко за пределы региона и отражаются на мировых энергетических рынках.
Итоговый вывод
Интервью Маранди демонстрирует, что в Тегеране всё более отчётливо формируется установка на недопущение возвращения к прежней модели отношений с США. Иран не хочет оставаться государством, которое периодически подвергается санкционному и военному давлению, не имея возможности воздействовать на интересы самого Вашингтона.
Главное изменение иранской стратегии – стремление сделать любую новую военную операцию против страны источником региональных и глобальных последствий.
При этом уверенность Тегерана в собственных возможностях не следует путать с гарантией победы. Военное превосходство США сохраняется, но оно не устраняет риска затяжного и дорогостоящего конфликта.
Основной вывод: дипломатическое окно ещё существует, однако риск новой эскалации остаётся существенным. Наибольшая опасность заключается в том, что Вашингтон может рассчитывать на ограниченную операцию, тогда как Тегеран будет рассматривать её как начало более широкого противостояния.
Вопрос заключается уже не только в том, нанесут ли США и Израиль новый удар по Ирану, но и в том, смогут ли они после этого самостоятельно определить пределы и продолжительность войны, поскольку временные юридические рамки возможности ее беспрепятственного продолжения администрацией Трампа сужаются до 3 января 2027 года. Именно эту возможность Тегеран сегодня в момент регистрации результатов выборов не в пользу Трампа публично оспаривает.
