После распада СССР постсоветское пространство охватило «нациестроительство». Новые государства пытались создать новую идентичность и идеологию для обоснования своей политики и неизбежно приходили к переписыванию истории. Это «увлечение» не обошло стороной и страны Средней Азии.
Реальная история советского и имперского периода не отвечала требованиям новых элит. Учебники и весь политический аппарат должны были мирить граждан с бедами 1990-х годов, экономическим кризисом, социальными и этническими проблемами, отсутствием планов и перспектив развития.
Вместо этого существовавшая история лишь усиливала неудовлетворенность. Победы 1814 г. и 1945-го, полет в космос, создание новых городов и предприятий в 19-20 веках контрастировали с безрадостным постсоветским бытом, гражданской войной в Таджикистане, продажей недр западным корпорациям, массовой эмиграцией.
Этот контраст, в сущности, до сих пор не смогло преодолеть ни одно из государств региона. Поэтому вместо неудобной реальной истории пишется история альтернативная, удобная для пропаганды.
Отчуждение и деколонизация
Первая задача нового исторического мифа – отделить читателя от реальных событий и источников. Субкультуры, подобные «новой хронологии» (Фоменко, Носовский) или европейским «ревизионистам» (Граф, Ирвинг), объявляют реальные события обманом и пропагандой неких заговорщиков, переписавших историю.
Но «новые» историки стран СНГ уходят от обсуждения фактов. Они говорят, что достижения прошлого не имеют отношения к странам Средней Азии, потому что те были «колониями». А, следовательно, традиционные победы и свершения не следует уважать. «Узбекский народ... был унижен властями СССР и до сих пор залечивает раны прошлого», – заявил один из узбекских политиков.
Тема «колонизации» постоянно поднимается в школьных учебниках Казахстана, Узбекистана и Туркмении. В Кыргызстане и Таджикистане ряд историков её продвигали через прессу и околонаучную литературу. Некоторые пропагандисты идут дальше, требуют «деколонизации», то есть отказа от русского языка, признания этнических русских «навязанной диаспорой» и также ведут к конфликту с современной Россией.
Пропаганда «колонизации» не имеет никакого отношения к реальным событиям. Это сознавали даже авторы этого исторического мифа. Например, Ташманбет Кенесариев, пропагандист теории «русской колонизации» и соавтор скандального сборника «Кыргызы», опровергал «колониальную» мифологию в собственной диссертации, написанной до получения зарубежных грантов.
«В рассмотрении вопроса о прогрессивном значении присоединения среднеазиатских народов, в том числе киргизов, к России, не менее важно и следующее обстоятельство: "колонии" российского государства, в отличие от классической колониальной системы западных империалистических государств, являлись составными частями Российской империи. Географическое соприкосновение, трудовое общение русского и местного населения, административное устройство по русскому типу и ряд других черт отличали окраины российского государства от колоний западных капиталистических стран...», – писал он.
Присоединение Средней Азии к России было сознательным выборам местных элит, которые не могли самостоятельно обеспечить безопасность подданных. Толчком для интеграции в состав России стала трагедия 1723 года, известная как «Актабан Шубырынды», когда вторгшиеся джунгары уничтожили до трети всего кочевого степного населения.
Были убиты 100 из 300 тысяч человек, предков современных казахов и кыргызов. Еще 150 тысяч вынуждены были бежать, в том числе двигаясь к границам России, где искали защиты.
Как писал казахский ученый Чокан Валиханов: «В этот злополучный год, сопровождавшийся глубокими снегами и гололедицей, Галдан-Церен, джунгарский хонтайши, с несметным чериком (войском) вторгается в Киргизскую степь для наказания кайсаков и бурутов за прежние их набеги и буйства. Преследуемые повсюду свирепыми джунгарами, киргизы, подобно стадам испуганным сагаков (или серп, по народному выражению), бегут на юг, оставляя на пути своем имущество, детей, стариков, домашний скарб и исхудалый скот... Не находя в среднеазиатских песчаных степях сытных пастбищ и вступив во вражду с новыми соседями, киргизы обращаются к границам могущественной России, чтобы искать ее помощи и покровительства». (В то время «киргизами» называли всю совокупность степных кочевников, формирование современных этносов в тот момент еще не было завершено).
К 1742 году присягу Российское империи подтвердило большинство казахских родов и аристократии. И не прогадало.
Благодаря России
До момента появления западных грантов среднеазиатские историки считали вступление в состав России большим историческим успехом.
«Прогрессивность присоединения Средней Азии к России проявлялась в ликвидации рабовладения и работорговли, в прекращении междоусобной войны, в установлении тесных экономических связей этой окраины с Россией и, самое главное, в введении в жизнь окраины буржуазной нормы. Эти результаты во многом определялись политикой Российского государства», – писал в своей диссертации Ташманбет Кенесариев, будущий известный кыргызский «деколонизатор».
Средняя Азия в ее современном виде возникла именно с приходом Российской империи. Уральск (тогда Яицкий городок) был основан казаками в 1613 году при царе Михаиле Романове. При императоре Николае I были основаны Кокшетау (1824 г.), Астана (1830 г.), Алматы (1854 г.). В 1860-е при Александре II по приказу имперской администрации в регионе была создана сеть школ, а также первые линии и отделения почтовой связи. В 1880-е при Александре III построена первая в регионе железная дорога.
Именно при российской администрации были созданы многие архитектурные памятники, например площадь Мустакиллик, сквер Амира Тимура и городской водопровод в Ташкенте, здание городского музея и церковь Казанского Богоматери в Алматы. Древняя ташкентская мечеть Ходжа Ахрар Вали, пострадавшая в результате землетрясения, была восстановлена в 1888 году по указанию русского правительства. За это ее долгое время называли «царской».
В среде российского государственного аппарата возникла национальная интеллигенция. Например, классиками литературы стали Чокай Валиханов, русский офицер и разведчик, Ибрай Алтысарын, педагог и статский советник, Абай Кунанбаев, волостной управитель, Саттархан Абдугаффаров, судья-кадий, действовавший в рамках полномочий имперской администрации.
Послереволюционное развитие в регионе стало еще более динамичным. Создавалась промышленность, новые пути сообщения, сеть образовательных учреждений, поликлиники и больницы.
Классик казахской литературы Мухтар Ауэзов говорил в своем докладе на конгрессе в Берлине: «Где раньше стояли юрты кочевников, возникли цветущие города с сотнями и тысячами жителей, оснащенные самой высокой техникой заводы. Пустовавшие прежде безбрежные степи, бескрайние долины превратились в новую житницу всего Советского Союза... Среди казахов теперь нет неграмотных. На этой базе культурных накоплений в Казахстане создано 28 высших учебных заведений, в том числе университет. Много лет плодотворно работает республиканская Академия наук. Гордостью казахского искусства являются академические театры оперы и балета, драматический, филармония имени Джамбула...»
Фото tengrinews.kz
Собственно, национальные государства Средней Азии возникли в современных границах именно в 1920-1930-е годы по инициативе Москвы. Об этом не любят вспоминать, но таких политических образований на момент присоединения к России не существовало.
Узбекистан был раздроблен на множество удельных княжеств, которые трудно назвать узбекскими. В той же Бухаре аристократическая и финансовая верхушка говорила преимущественно на таджикском языке и совершенно не считала себя узбеками.
Первый президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, возглавив страну, многократно признавал: «У Казахстана, у казахов никогда не было границы. В очерченных сегодняшних границах не было государственности никогда... Никогда казахского государства не было, поскольку оно не имело границ».
Окружающий мир, каким его знают граждане современных среднеазиатских государств, – это результат пребывания в составе России и СССР, общего труда народов большой страны.
Изображая жертву
В рамках «колониального» мифа описание истории Средней Азии начинают сводить не к достижениям, а к различным ужасам. На все лады обсуждаются подавление восстания 1916 года, голод 1932-1933-х, который призывают объявить «геноцидом», репрессии конца 1930-х.
Объектом «переосмысления» становится даже история о Великой Победе 1945 года, от которой казахские националисты призывают отказаться и признать ее трагедией. Национальная комиссия по реабилитации ставила своей целью в том числе реабилитацию предателей родины, перешедших на сторону гитлеровской Германии.
Члены казахстанской комиссии по реабилитации публично заявляли, что их цель – представить события эпохи СССР как аналог холокоста и использовать для консолидации в пропаганде: «Главная наша цель – объединение нации. В День памяти жертв политических репрессий мы, вся страна, должны вспомнить всех пострадавших. В первую очередь, это нужно каждой казахской семье. Например, возьмем такой вопрос, как холокост. Весь Израиль в один день погружается в траур, вспоминает погибших. Так происходит консолидация нации».
Этот образ «нации-жертвы» противоречит фактам. Сами казахстанские авторы ставят вопрос: если положение жителей региона 1930-х было таким ужасным, почему они массово и добровольно шли на фронт в 1940-е и сражались «за Родину, за Сталина»? Все источники свидетельствуют о том, что призывники 1941-1942 гг. из Средней Азии были высоко мотивированы и стремились попасть именно в боевые части.
Фото: el.kz
Не стоит ли рассматривать непростые изменения в СССР предвоенных лет итогом общего волеизъявления граждан, включая казахов. Они также участвовали в строительстве, коллективизации, политической борьбе и работе органов правопорядка.
Дело в том, что трагическая картина 1930-х годов, созданная при участии западных структур подобных «Мемориалу»* (признан экстремистской организацией в России), сильно отличается от реальности. В Средней Азии тех времён происходила острая борьба между большевиками и старыми аристократическими элитами, которые пытались сохранить богатства и привилегии. Происходили теракты, массовые убийства, мятежи, местные противники модернизации общества создавали вооруженные банды.
Доступные материалы по делам «Алаш» в Казахстане, «Милли Иттихад» в Узбекистане и «Социал-Туранской партии» в Кыргызстане показывают, что многие «процессы» 1930-х гг. имели в основе реальные политические и чисто уголовные преступления, включая коррупцию, рэкет, заказные убийства. Зачастую реабилитацию репрессированных нужно признать ошибочной и отменять.
Голод на территории Казахстана 1932-1933 гг. был обусловлен естественными причинами и обострён именно противодействием экстремистов, которые срывали мероприятия советской власти. Историк Дмитрий Верхотуров опубликовал исследование о механике происходящего, но казахские националисты стали угрожать местным торговым сетям, чтобы сорвать продажи книги.
Кыргызский писатель-классик Чингиз Айтматов, чей отец был среди репрессированных в 1938 г., считал, что Россию и советскую власть нельзя винить в трудностях той эпохи: «Советская власть вела в Средней Азии – говорю о ней, потому что знаю ее, – не колонизаторскую, а цивилизаторскую политику. Вместе с Россией наши страны вышли на мировую орбиту. Осуществился огромный прогресс, не обходившийся без ошибок, жертв, заблуждений, но винить в этом одну Россию безответственно. Многое делалось руками местной власти, в том числе и репрессии...» – сказал он в интервью 2006 года.
Пропаганда «колонизации», голода и репрессий служит очень плохую службу национальному самосознанию. В «новой истории» казахи и узбеки не проводили коллективизацию, не боролись за социализм, не проводили репрессии против коррупционеров и политических противников. Все это делали некие чужие «русские», а титульные национальности не могли этому ни противостоять, ни участвовать в процессе.
Жителям постсоветских государств внушается мысль, что они всегда были жертвами или зрителями истории. Происходил голод и репрессии, была победа в войне и успехи индустриализации, но в этих великих событиях предки не участвовали и влиять на них не могли. Страдали и терпели неудачу во всем.
Такой подход воспитывает в человеке приспособленца и обывателя. Если традиционная память о победе учит молодежь, что «предки смогли – смогу и я», то культ «колонизации» учит: «Предки не смогли, и ты не сможешь. Учись подчиняться западникам».
Человек с «колонизацией» в исторической памяти установками не может занимать активную жизненную позицию. Не может сопротивляться несправедливости. Не может возражать, когда национальные недра за бесценок продаются западным компаниям. Не может защищать суверенитет.
Возможно, подобное воспитание молодежи кажется кому-то хорошей идеей. Но в долгосрочной перспективе оно не укрепляет, а губит молодое государство.
Негодный материал
Проблема новой исторической мифологии в том, что она сплошь и рядом не может работать с реальным исторически материалом. Нельзя обвинять Россию в угнетении и рассказывать, что угнетение заключалось в строительство городов, школ и дорог.
Невозможно даже полноценно рассказать о многих исторических лицах. В казахстанской школе на уроке многое не расскажут о великом казахском поэте Абае. Ведь краткая справка о нем будет звучать так: «Абай (Ибрагим) Кунанбаев, русский казахоязычный писатель и государственный служащий. Родился в 1845 году в Томской губернии. Переводил на казахский язык русских поэтов, Пушкина Лермонтова и Крылова. Призывал к изучению всеми казахами русского языка. В своих стихах бичевал пороки традиционного кочевого общества».
Для сохранения мифа половину литературных классиков придётся рассматривать в отрыве от их биографии и творчества. Кто напомнит, что казахский писатель Валиханов был русским офицером и с оружием в руках защищал интересы России в Средней Азии? Что узбекский классик Абдугаффаров написал мусульманскую молитву о русском императоре, которую учили во всех медресе Ташкента в конце XIX века?
В мифологизированный курс истории пытаются включить новых персонажей, которые раньше находились на периферии, и объявить их героями. Например, из исторических чуланов начали извлекать различных главарей банд, как Кенесары Касымова или Ибрагим-бека Чакабаева, которых превращают в лидеров народных восстаний.
Касымов, которому даже поставлен памятник в Астане, был лидером разбойничьих набегов на кочевья коренных жителей Средней Азии в 1830-1840-е годы. Он известен истреблением казахского племени жаппасов и попыткой геноцида северных кыргызских племен. Причем способы расправ наводят на мысли о психических отклонениях этого лидера бандитов.
Чакабаев (реабилитирован в Узбекистане в 2023 году) – был крупным полевым командиром басмачей, но также прославился в основном бандитскими набегами с афганской территории на узбекские села в 1920-1930-е. Банды басмачей сжигали целые кишлаки, зверски убивали мирных жителей, включая женщин и детей. Ими, в частности, была жестоко убита Уркуя Салиева, ставшая одним из символов эмансипации женщин Средней Азии и памятник которой до сих пор стоит в Бишкеке.
Фото: sputnik.kg
Не зря в традиционной истории были забыты или отодвинуты на задний план многие персонажи. Киргизские политики 1930-х, как Абдрахманов, Садыков и прочие, сейчас включенные в список «отцов основателей» Кыргызстана, – забыты не за то, что «боролись с Москвой». Вопросы независимости их долгое время не интересовали, а боролись они за смещение начальника ГПУ Кекина, которые вел дела против их племенных кланов. Их заговорщическая деятельность началась позже, когда стало ясно, что СССР ни в какой форме не сохранит привилегии степной аристократии.
Любое изучение истории только ухудшает положение нового мифа. Большим скандалом стало интервью казахского историка Кайырболата Нурбая, который как-то получил доступ к материалам уголовных дела против «просветителей» из казахской группировки «Алаш», из которых сейчас лепят национальных героев. (Обычно исторический материалы НКВД закрыты для всех, кроме родственников осужденных).
Исследователь простодушно поведал публике, что все обвинения в шпионаже против «алашевцев» подтвердились, но они были «шпионами в хорошем смысле слова».
«На самом деле получается, если внимательно смотреть архивные документы, что они были шпионами. Но в положительном смысле слова. То есть они сообща действовали с Японией, с японскими агентами. С этими разведывательными службами японскими, английскими, турецкими через иранское... и Афганистана посольства, через их их консульства. Была тесная связь...» – рассказал он.
Сотворение мифа
Современная мифология Средней Азии строится вокруг теории колонизации и формирования «комплекса» жертвы у жителей региона. Позитивный миф придумать не удается, потому что для него не хватает годного материала. Реальные исторические личности либо не вписываются в новую идеологию, либо при внимательном изучении вызывают отторжение, как Кенесары Касымов или Жусуп Абдрахманов.
Новые идеологи заменили реальную историю на оскорбительный «черный миф» о собственных народах. Пассивность официальной науки заставляет общество искать защиту от этих исторических унижений. Один из таких механизмов – традиционная память об общей Победе 1945 года. Военные парады, семейный праздник, Бессмертный полк.
Зачастую сторонники нового мифа пытаются отнять у людей и эту отдушину, требуя превратить День Победы в день «памяти и скорби», впихивая и сюда свою идеологию жертв и проигравших. Отмена парадов и ограничения Бессмертного полка только усугубляют ситуацию.
Фото: tengrinews.kz
Повторюсь, идея написать новую историю региона могла когда-то казаться хорошим политическим ходом. Но сейчас мы видим, что в каждой из стран мифотворчество не дает ничего, кроме коллективного комплекса неполноценности и неверия в собственные силы.
Невозможно говорить в том же Казахстане о развитии демократии и гражданского общества, если людей бесконечно кормят «репрессиями», «колонизациями» и «голодоморами». Нельзя требовать участвовать в развитии собственной страны тех, кто поверил в эти мифы и собственное бессилие.
