Умер крупный украинский религиозный функционер Михаил Денисенко, известный в мире как «патриарх Филарет», хотя официального статуса патриарха он в установленном порядке от РПЦ не получал. Хуже того, он был проклят и исторгнут из лона матери-церкви за раскол и вероломство.
Уход Филарета – это один из знаков вступления в стадию выздоровления украинской части русского православного пространства, которую он в меру своих сил пытался лишить своего изначального природного естества. Вся его долгая и суетливая деятельность заключалась в попытках оторвать «для себя» кусок украинского православия, что кончилось неудачей. Финал своей жизни Денисенко провёл в звании «почётного патриарха» ублюдочной ПЦУ (свёрстанной на колене украинскими раскольниками) и больше всего отвечающей статусу «не жилец». Почетный патриарх – это ни о чём. К тому же покойный вызывал вопросы к себе и тем, что, являясь монахом, вел семейную жизнь с одной гражданкой, родившей ему трёх детей.
За 4 года до ухода Филарета скончался его подельник, первый президент «незаможенной» Украины Леонид Кравчук, плечом к плечу боровшийся вместе с ним за химеру украинского превосходства над русскими соседями, которым их клика пыталась присвоить клеймо недочеловеков.
Биографии обоих этих национальных пассионариев достаточно подробно отражены в открытом доступе и их можно лишь обобщить для окончательного диагноза.
Оба участвовали в разрушении СССР для решения собственных эгоистических задач. Они хотели личной власти.
Оба использовали в этой деятельности ложь, лицемерие, вероломство.
Оба причинили невероятные страдания украинским сторонникам дружбы с Россией и адептам РПЦ.
Они добились серьёзных изменений в украинском национальном сознании. После Кравчука республика встала на путь майданов, приведший к государственному перевороту и приходу нацистских ублюдков в управлении государством.
После Филарета остаётся разорванная Украинская православная церковь, дополненная мутантом ПЦУ, лишённая способности решать главную религиозную задачу – объединение верующих ради национального мира.
Если же измерить все описанное историческим масштабом, то станет ясно, что «смутное время» украинского православия, учинённое Филаретом, неизмеримо крохотнее православного тысячелетия, зародившегося в Киевской Руси. Это тысячелетие определило направление жизни населяющего большую часть Восточной Европы русского этноса. На его фоне время Филарета промелькнет в нашей истории как досадный эпизод и будет забыто новыми поколениями.
С этой же точки зрения становится очевидной та функция Филарета и Кравчука, которую они исполнили в угоду цивилизационным врагам России. Их тайные внутренние мотивы еще будут отсылать исследователей к ветхозаветной истории Каина и Авеля, если, конечно, исследователи захотят заняться ими. Но в реальной жизни православному и гражданскому пространству освобождаемой сегодня от их наследия части Украины придётся основательно излечиваться от результатов их деятельности.
